В принципе, гомосексуализм не заслуживает того внимания к нему, каковым пользуется, и в силу нашего обещания не слишком углубляться в частности мог бы не рассматриваться. Но поскольку это один из наиболее часто задаваемых эволюционистам вопросов, то отдадим дань этой традиции.

Гомосексуализм — далеко не экзотика в животном мире. Он часто наблюдается и у птиц (напр. пингвины или гуси), и у млекопитающих, включая высших (да и низших) обезьян, у членистоногих и беспозвоночных. Так что полагать гомосексуализм «отвратительным порождением загнивающего общества потребления» нет никаких оснований — всё это гораздо глубже.

Версий возникновения гомосексуализма много: есть, например, такая, что гомосексуалистами чаще становятся сыновья «высококоличественных», гиперсексуальных женщин, возможно, их гены «женской гиперсексуальности» иногда по ошибке срабатывают в сыновьях. Также популярна гипотеза о его сцепленности с какими-то другими, безусловно адаптивными генами, не обязательно имеющими прямое отношение к репродуктивному поведению. Впрочем, среди этих очень многочисленных версий возможной адаптивности гомосексуализма до конца убедительных нет: и скорее всего, гомосексуализм никак не адаптивен — ни прямо, ни косвенно. Вполне возможно, что гомосексуализм — это просто сбой в половом поведении, вполне подходящий, наряду со зрением, для иллюстрации раздела «Идеалы и адаптации». Осознавать это, возможно, неприятно, но раз половое поведение создавал не разумный «Творец», то почему какое-то биологическое явление обязательно должно быть адаптивно? Вполне правдоподобно, что это сугубый балласт, полное избавление от которого, однако, не имеет большой эволюционной целесообразности — как нет большого смысла избавляться от «мусорной ДНК» в хромосомах эукариот; просто приспособиться к её наличию выходит «проще». Если осознать тот факт, что врождённое поведение создавал не всевидящий, безупречный и всеблагой «Творец», а совершенно «земной» процесс, действующий методом хаотичного перебора того, что «было под рукой», то вопросы о том, «зачем» нужен гомосексуализм, наркомания, дето- и самоубийство, зачем кошка мучает обречённую мышку, и т. п. просто утратят смысл. Да, можно конечно, как метко заметил Докинз, «движением фокусника» извлечь из рукава «цель» любого поведенческого феномена — того же детоубийства, благо у некоторых животных (например, у уже упомянутых львов) оно вполне адаптивно, но это, по сути, та же самая неявная сакрализация результатов деятельности «Творца», от которой мы здесь постоянно предостерегаем. Ну а раз естественный отбор — это не рациональный Творец, то вопрос «зачем» к его порождениям неприменим. О мире, возникшем вне замысла и цели, можно (и нужно), задавать другие вопросы — вопросы о том, как это поведение появилось, как влияет на жизнь этого индивида и общества, как может проявиться ещё, и как к нему следует относиться в нашей жизни. И мы надеемся, что наша книга позволит читателю как-то приблизиться к ответам на них.

2. Родительский инстинкт

Родительский (особенно — материнский) инстинкт является наиболее исследованной врождённой программой у людей. В настоящий момент проведены сотни экспериментов, наблюдений (в том числе с использованием видеотехники и компьютерного моделирования), неопровержимо доказывающих, что любовь матери к ребенку, стремление заботиться о нем и опекать, стремление защищать его, готовность отдать за него свою жизнь — врождённые качества, «прописанные» на биологическом уровне. Одним из наиболее исследованных релизеров родительского поведения является так называемая «детская схема» — особенности внешнего облика человека, обычно характерные для ребёнка. Это — небольшой рост, большие глаза, широкий, непропорционально большой лоб, носик-пуговка и крошечный подбородок.