Читаем ИНСАЙТ полностью

…Он летел над мостовой. Каждый шаг подбрасывал его на несколько метров вверх, оставалось только удачно спланировать. За плечами бился плащ из волокон темноты, а Тени, суетящиеся под ногами, завидев его выли и пытались поглубже забиться в какие-нибудь щели. Их страх был сладок, хотелось (СОЖРАТЬ! ВЫПИТЬ!) задержаться и насладиться им подольше, но он знал, что у него было дело. Не оставляя следов, кошачий, извивающийся силуэт скользил прямо по живым стенам строений, потихоньку привыкая к новому способу перемещения. Невидимый и неощутимый для живых, он стремился к раздражающему, отталкивающему желтоватому свету, который уродливым прыщом на прекрасном лице ночи маячил где-то впереди. Найдя нужный, «светящийся», дом, он сполз по стене до ближайшего окна и втёк внутрь, сквозь оскаленные стеклянные зубы, щерящиеся в раме, и удобно устроился на потолке. Большую комнату заливал тошнотворный свет, полотнищами вьющийся вокруг тел сидящих кругом людей в несуразных белых простынях. Несколько Теней бесцельно бродили вдоль очерченной кругом границы, но сейчас, почуяв его голод (МОЁ! ЭТО МОЁ!!!), ретировались, горько жалуясь на судьбу. Сидящие светились неравномерно. То один, то другой клали что-то сверкающее в рот, жевали, и тогда свет вспыхивал ярче, заставляя его морщиться. Но для него (ДА! ТОЛЬКО ДЛЯ МЕНЯ!) существовал путь. В центре круга, сломанными игрушками, лежали несколько спящих детей. Почти все они пытались прижаться к лежащей в середине, беспокойно мечущейся женщине с рыжими, полыхающими тёмным огнём волосами. От неё, пробивая купол света, испарялись тёмно-фиолетовые сны. Сны о нём. Продравшись сквозь ненавистное сияние, сквозь крошащую кости боль, он скользнул в этот сладкий, хаотичный поток подсознания и оказался внутри…

…Пасть, открывшаяся под ногами, засосала край моей штанины, а руки у меня были заняты – я разбрасывал старой деревянной битой наползающих Теней. Лиса развернулась, подбежала ко мне (я удачно сбил тянущиеся к ней чёрные лапы) и, обхватив меня руками так, что я почувствовал её горячее тело сквозь служащие нам одеждой мешки, резко опрокинулась на спину. Штанина лопнула по шву, тут же исчезнув в жадном зёве. Я вскочил, и, найдя свободной рукой тонкие пальцы, потащил её по мостовой, в сторону убежища.

…Мы счастливо хохотали, за надёжной стеной старых бархатных штор, закрывших по периметру старый чердак. За тканью слышались плач и вопли, но мы, освещённые зелёным светом её поясного фонаря, всё продолжали смеяться. От ужаса и облегчения.