Арина Теплова

Иностранка

Искренняя горячая любовь человека, который возвышает и боготворит тебя, может залечить душевные раны и заставить позабыть все потери, которые некогда обрушила на твою жизнь судьба.

Я устала от боли и злобы,

Я устала от фальши и лжи,

Я устала быть той, кто не может

Путь пройти свой до самой зари.

Я устала, что люди не слышат,

Не хотят понимать слов моих.

Я устала, что люди не видят,

Как сгорает душа без любви.

И оставшись в плену у сомнений,

Что терзают меня изнутри.

Я хочу лишь на миг оглянуться

В мир надежды, что в мыслях моих.

стихи неизвестного автора

ПРОЛОГ. Предсказание

Российская империя, Санкт-Петербург,

Немецкая слобода, 1780 год

Бледная желтая луна освещала мрачные извилистые улицы. Духота жаркой июльской ночи наполняла своими пряными ароматами спящие кварталы. Шумный город как будто вымер, и на темных мостовых не было ни души. Однако в одном из узких безлюдных проулков, вымощенных звонкими булыжниками, передвигалась невысокая худощавая фигура. Длинный темный плащ с капюшоном, полностью скрывающий лицо женщины, создавал впечатление, что по дороге летит призрак, бесшумно и легко перемещаясь меж спящих домов. Незнакомка шла довольно быстро, петляя кривыми грязными проулками. Вскоре показалась заветная улица, и женщина, то и дело оглядываясь, прибавила шаг. Стремительно преодолев пространство до обшарпанного и мрачного дома, стоящего в отдалении от других жилых построек, она нетерпеливо постучала железным кольцом в дубовую дверь.

Едва незнакомка опустила руку, а бряцанье железного кольца утонуло в тишине улицы, тяжелая створка отворилась. Женщина юркнула в дверной проем и вошла в небольшой темный коридор. Никого не было видно. Кто открыл дверь, было неясно, и женщина, опешив, задрожала от холодного, как лед, озноба. Раздался звук закрывающейся двери, и дама испуганно оглянулась. Створка странным образом затворилась сама. От охватившего страха инстинктивно сжав пальцами край бархатной накидки, женщина задрожала сильнее. Она вновь повернулась к темному коридору и увидела впереди свет открытой двери. Быстро преодолев узкий коридор, незнакомка вошла в небольшую комнату. Несколько свечей окутывали дрожащим маревом грязное, пыльное помещение, и женщина сильнее прижала надушенный платочек к носу, ощутив запах гнили.

– Прошу, госпожа, пройдите, – раздался сбоку от нее скрежещущий голос.

– Ах, ты здесь, Мартина, – облегченно вздохнув, произнесла женщина и скинула с головы капюшон, взглянув сверху-вниз на дряхлую неприглядную старуху, стоящую в нескольких шагах от нее. Лицо и волосы дамы остались скрытыми под шляпкой и кружевной вуалью.

– Госпожа Анна, вы так скоро пришли, – проскрежетала старая горбунья и прищурилась. – Значит, хотите все знать…

– Да, Мартина, слуга передал письмо, в котором говорилось, что ты готова принять меня.

– Итак, что хотите знать, госпожа? – спросила недовольно старуха.

– Будущее, конечно, – возбужденно произнесла Анна Озерова. – Графине Разумовской ты предсказала еще большее богатство и блестящее будущее для ее сыновей. Я тоже хочу знать, что ждет мое семейство впереди.

Старуха немного помолчала, оглядывая молодую женщину, которой было чуть более тридцати лет, неприятным мрачным взором. Лишь когда Анна недовольно нахмурилась, колдунья произнесла:

– Госпожа понимает, что будущее у всех разное. У кого-то блестящее, у кого-то… – Мартина оборвала фразу на середине.

– Я все равно хочу знать, – властно заявила Анна, перебив старуху. Озерова даже не сомневалась, что ее семейство ждет блестящее будущее. Ибо и она, и муж ее служили при дворе Екатерины Алексеевны и занимали высокие должности, а для ее детей уже были уготованы места и чины на будущее.

– Так и быть, я скажу, – буркнула колдунья. – Но сначала плата, Анна Андреевна, – проскрежетала она, и небольшие желтоватые глаза сузились.

– Вот, возьми, – Озерова вытащила небольшой мешочек, полный золотых рублей, и положила его на стоящий сбоку от нее грязный стол.

Старуха довольно засеменила к мешочку с деньгами и, бойко пересчитав, засунула золотые за пазуху. Повернувшись к женщине, горбунья велела:

– Снимай кольцо.

– Кольцо? Но я же заплатила.

– Для предсказаний нужна вещь с госпожи, – объяснила Мартина. – Я верну его тебе.

– Хорошо, я поняла, – кивнула Анна.

Озерова быстро сняла кольцо с руки в кружевной черной перчатке и отдала его колдунье. Мартина подошла к столу и налила в миску воды. Потом опустила туда кольцо Анны и зажгла семь свечей, стоящих в ряд около миски. Затем старуха чуть прикрыла глаза и начала водить старыми морщинистыми руками над водой и что-то шептать. Анна терпеливо стояла, замерев, и следила за каждым движением и гримасой неприятного лица колдуньи. Старуха так и не открывала глаз, замолкнув, она лишь водила руками над водой и хмурилась. Прошло более четверти часа, прежде чем Мартина открыла глаза и вперила в Анну неприятный жесткий взор.

– Госпожа готова услышать правду? – спросила колдунья.

– Да.

– Всю правду? Даже если она будет горькой?

– Горькой? – опешила Анна. – Но я думала…