Читаем Инок полностью

Ощущение, более чем странное, не покидало ни на секунду. Наблюдая за схваткой со стороны, или даже, вернее сказать, откуда-то сверху, воин прекрасно мог владеть своим телом. Более того, в него, казалось, вселился дух той самой дикой кошки, которая только что стояла совсем рядом, в ярких красках нарисованная услужливым воображением, и смотрела прямо в глаза диким и необузданным звериным взглядом, выставляя напоказ красивый, но вместе с тем жестокий и беспощадный оскал острых, словно лезвие бритвы, зубов.

Сергею вновь захотелось выпустить когти и оскалить клыки, чтобы вцепиться в горло своим врагам.

В тот момент к своей внешности он не присматривался, и это, пожалуй, к лучшему. Произошедшие изменения могли самым неадекватным образом подействовать на неподготовленную психику обычного человека. Хотя возможно, что его нельзя было уже назвать обычным человеком – в прямом смысле этого слова, а психика вовсе не была такой уж не – подготовленной.

Глаза заметно сузились и приобрели не характерный для людей, странный зелёноватый оттенок. Нет, это не были глаза обыкновенного работяги – слесаря. Скорее, это были глаза пятнистой воительницы, сильного и безжалостного хищника, что будоражит наше воображение своими кровавыми подвигами, вселяя страх в души даже самых смелых таёжников. Их холодный блеск мог о многом рассказать посвящённому, если бы только не скрывался за плотной повязкой чёрного цвета. В них не было страха смерти и слепой жажды крови. А был лишь холодный расчёт и уверенность в своих силах. А ещё, ещё, наверное, презрение или даже ненависть к той подлости и ничем не оправданной жестокости, повинуясь которой одни люди порою убивают других, испытывая при этом удовлетворение от пролитой ими невинной крови. И всё это, несомненно, исходило из самой глубины души.

Нападавшие заметно нервничали. Это стало видно по их поведению. Из-за чего незнакомые ему люди вдруг пришли сюда и приняли этот бой, этого Серёга не знал.

«Возможно, просто из-за того, что я чужестранец и не похож на них. А может быть потому, что меня больше других любят женщины? А может, есть и ещё какая-то скрытая причина. А может, её нет совсем. Сейчас это уже не важно. В таких схватках друзья, как правило, не встречаются, ибо исход у поединка всегда бывает один и тот же. И эти трое – они сами вызвались на бой. А для меня это лишь часть второго испытания. Так пусть всё произойдёт здесь и сейчас, в открытой схватке, под чистым и безоблачным небом, на глазах у всего племени. Это лучше, чем получить нож в спину и кормить вороньё где-нибудь на дне оврага».

Несмотря на всё нарастающее напряжение, некоторые косметические изменения в себе он всё-таки успел ощутить. Клыки заметно удлинились и выступали наружу из-под нижней губы, а изо рта вместе с прерывистым дыханием вырывалось глухое звериное урчание. К тому же, кроме всего прочего, на пальцах вместо обыкновенных человеческих ногтей вдруг появились острые звериные когти.

«Мистика какая-то». Но времени на размышления уже не оставалось.

«На подобные мелочи сейчас лучше просто не обращать внимания». Весь дух и вся плоть были отданы лишь той, одной-единственной смертельной схватке, в которой он во что бы то ни стало должен победить. Победить во имя того, чтобы выжить и отомстить. Победить, чтобы увидеть своего сына, чтобы не заставлять плакать своих друзей и не дать лишний повод для насмешек своим врагам.

В отличие от Серёги, его соперники достаточно хорошо уже успели заметить и оценить произошедшие в нём перемены. Что-то дрогнуло в их сознании. Все эти превращения были им явно не по вкусу. Воин с чёрной повязкой на глазах это понял, хотя вида не подал.

В следующую секунду напали все сразу. Повинуясь инстинкту самосохранения, человек, подобно той самой дикой кошке, что сидела где-то далеко внутри него, извиваясь всем телом, отбил несколько ударов и, интуитивно угадывая единственно-верный путь к жизни, выскочил из кольца. Левая щека его при этом оказалась рассечённой. По плечу стекала липкая жидкость красного цвета. Он прекрасно понимал, что это его собственная кровь.

Боли не чувствовалось, а в голову вновь и вновь закрадывалась гадкая мыслишка: «А стоит ли губить эти три совсем ещё молодые жизни ради одной-единственной, своей». Опять вспомнил дом. Боль невосполнимой утраты оставит на душе близких и родных людей незаживающую рану. Довольное лицо Вадима. А другие – они, наверное, тоже плакать не станут. Быть может, кто-то будет даже рад чужому горю. А вслух лишь произнесут с напущенным сожалением: «Придурок, чего он туда полез-то? Жил бы как все и горя бы не знал».

Судьба предстала сейчас в виде огромного роста женщины с кнутом в руках, что силой заставляла его идти за собой.

«Ну, нет уж. На вот, выкуси, родная. Я пойду своей дорогой, причём, до самого конца. И попробуй мне помешать, если сможешь, конечно».