Читаем Инок полностью

Игорь чистил картошку часа два кряду. Спина ныла, а пальцы рук предательски немели, отказываясь слушаться. Оставалось ещё немного. Но это немного, пожалуй, и стало самым трудным. Последние три – четыре часа в присутствии дорогого начальника обещали превратиться в сплошной кошмар. В эти минуты солдатская казарма, казавшаяся такой противной и вонючей в первые месяцы службы, представлялась просто раем на земле. И даже строевая подготовка, от которой жутко болели ноги и появлялись кровавые мозоли, не шла ни в какое сравнение с тем, что ожидало совсем скоро.

Первые полгода, проведённые в учебке, заканчивались. Скоро начнут приезжать «покупатели». Они повезут ребят к постоянному месту службы. Игорь, конечно, не ждал, что там станет легче. Но все-таки это было хоть какое-то разнообразие в успевшем уже порядком надоесть размеренном и монотонном ритме казарменной жизни.

Васька, сосед по койке, оказался парнем общительным и разговорчивым. Когда выдавалась свободная минута, он без устали рассказывал другу разные истории из своей прошлой гражданской жизни. Половина из них была чистой воды вымыслом, и Игорь это прекрасно понимал, но товарища не перебивал. В конце концов, какая разница, правда или нет. Главное, что в такие минуты им обоим становилось хорошо. Друзья могли хоть на какое то время отвлечься от повседневной рутины и побывать в той другой, казавшейся теперь уже далёкой и неестественной, жизни. Оказалось, что на гражданке ребята жили не так уж и далеко друг от друга.

Вечером, после наряда, старшина построил всех на плацу.

– Ну, что, птенцы желторотые, устали, что ли? – проговорил он, не – весело улыбаясь, и стёр испарину со лба белым платочком. После этого радостный смех полного идиота минут пять сотрясал окружающую местность в радиусе нескольких сот метров. Остальным, конечно же, сейчас было далеко не до веселья.

«Слава Богу, что таких людей в армии немного, – думал Игорь. – Но все-таки они есть. Это, конечно, очень печально, но ничего не поделаешь, приходится мириться». Ночью все спали словно убитые. А на следующий день после утренней пробежки отец родной сообщил ещё одну крайне «радостную» весть.

– Вот что, гаврики, сегодня после обеда у нас будет кросс. Правда, не марафонская дистанция, всего десять километров, но зато, как говорится, «всё своё ношу с собой». После этого он вновь рассмеялся своим неестественно-диким, почти истерическим хохотом.

Жирная грязь размеренно чавкала под ногами. Автомат бил по спине, а боекомплект постоянно тянул книзу. Со всем этим бежать невыносимо тяжело. А порою, когда приходилось надевать ещё и противогаз, становилось уже совсем невмоготу. Сняв в очередной раз маску с лица, Васька вылил воду на землю и, задыхаясь, проговорил:

– Ты посмотри-ка, целый стакан, никак не меньше. И откуда столько берётся?

– Ты бы лучше поменьше разговаривал, силы поберёг. А то сдохнем прямо здесь, посреди поля, в этой противной вонючей жиже, и поминай, как звали – большой привет родственникам.

Игорь говорил вполне искренне. Для людей, совсем недавно пришедших в армию, всё происходящее, пожалуй, являлось гранью их человеческих возможностей. Многие такого испытания не выдерживали и попросту сходили с дистанции. Возможно, что последовать их примеру стало бы гораздо разумнее, чем заставлять свой организм сделать то, чего он в принципе сделать не в состоянии. Но насмешки товарищей, с молчаливого согласия отцов-командиров, в армейском коллективе значили очень много, и поэтому каждый держался до последнего.

Грязь сменилась песком, но от этого не полегчало нисколько. Сапоги вязли в сыпучем грунте, а ноги от усталости отказывались слушаться. Ребята как могли поддерживали друг друга:

– Васька, держись, браток. Ещё чуть-чуть осталось. Последние три километра по лесу. Останавливаться нельзя. Если сядешь, то уже вряд ли поднимешься.

Порою он брал товарища под руку и помогал ему взбираться на очередной подъём, хотя сам еле двигал ногами, прекрасно понимая, что на оставшиеся три – четыре километра его уже не хватит. И когда до лагеря оставалось совсем немного, а большая часть бойцов плелись где-то далеко позади, под весёлый мат их «чуткого» начальника Игорь понял, что силы кончились и дальше бежать он не сможет. Остановившись, выдохнул из последних сил:

– Всё, я тут останусь. Дальше давай один добирайся.

И вот здесь произошло то, чего никто ожидать не мог. Позднее, когда порою станет нелегко, вспомнив про этот случай, человек вновь найдёт в себе уже несуществующие силы, даже в самой безвыходной и критической ситуации.

Васька положил руку друга себе на плечо и молча потащил его дальше. И это притом, что сам просто умирал от усталости и в его теле не осталось уже ни капли сил, в самом прямом смысле этого слова.

До лагеря ребята все-таки добрались вместе, и вид у них был при этом, наверное, далеко не праздничный, потому что даже старшина, взглянув на своих подопечных, в недоумении почесал затылок и задумчиво произнес: