Читаем Иной Сталин полностью

Не только в начале марта 1935 г., но и почти всю весну абсолютно всё приходилось подчинять интересам внешней политики — от визита в Москву Антони Идена 28–29 марта вплоть до подписания советско-французского и советско-чехословацкого договоров, 2 и 16 мая соответственно. В силу этого о сути «Кремлёвского дела», его истинной подоплёке не должен был знать никто. Даже Ежов, надзиравший за следствием как председатель КПК, готовивший о нём доклад для пленума ЦК. Обо всём знали, принимая соответствующие решения, лишь несколько человек: Сталин, Молотов, Ягода, Ворошилов, возможно, ещё и Каганович. Потому-то «Кремлёвское дело», затеянное поначалу как формальный предлог для разработки иного дела — «Клубок», вскоре оказалось самодовлеющим, хотя и лишённым настоящих оснований, превратилось в страшный по результатам фарс.

Наконец, последний вопрос. Почему же заговорщики, которым, по признанию Петерсона, достаточно было всего пятнадцати-двадцати исполнителей, спокойно и хладнокровно выжидали, так и не осуществив задуманного? Скорее всего, для отстранения группы Сталина они нуждались в достаточно веском предлоге, таком, который был бы понят населением, одобрен и поддержан наиболее активной частью партии, например, подписание протокола о намерении заключить Восточный пакт, что намечалось на начало декабря. Однако происшедшее буквально накануне убийство Кирова нарушило планы заговорщиков, вынудило их отложить намеченную акцию из-за небезосновательных опасений негативной реакции населения в сложившихся условиях.

При такой реконструкции событий становится понятным и поведение Сталина. Стремясь прежде всего к установлению всех действительно причастных к настоящему, а не надуманному заговору, он не торопил НКВД. Согласился для начала как на паллиативное решение ограничиться устранением Енукидзе и Петерсона под любым благовидным предлогом из Кремля, а затем всячески оттягивал процесс, ибо его не удовлетворяли результаты следствия. После же июньского пленума Сталин осознал, что дело зашло слишком далеко, что доклад Ежова нуждается либо в подтверждении — судом и приговором, либо в опровержении и тем самым в дискредитации и нового секретаря ЦК, и наркома внутренних дел. Сталин избрал первое и пошёл на проведение явно надуманного процесса по «Кремлёвскому делу», всё же значительно смягчив предполагавшиеся наказания, но сделав «дело» предельно тайным.

Раскрытие кремлёвского заговора не только не вынудило Сталина и его группу отказаться от намерения провести задуманные радикальные политические реформы, но и заставило их действовать более быстро и решительно. Не обращая внимания на явно неблагоприятную для них обстановку, сложившуюся в партии, они в качестве очередной и необходимой меры пошли на реорганизацию всего год назад закреплённой уставом ВКП(б) структуры аппарата ЦК. И сделали это, не дожидаясь вынесения вопроса на обсуждение будущего съезда или хотя бы ближайшего пленума.

14 мая 1935 г. «Правда» на первой полосе, в том месте, где обычно помещались передовицы, опубликовала постановление ЦК ВКП(б) «О реорганизации Культпропа ЦК ВКП(б)». Согласно этому документу вместо Культпропа в составе аппарата ЦК ВКП(б) создавалось пять отделов: партийной пропаганды и агитации; печати и издательств; школ; культурно-просветительной работы; науки, научно-технических изобретений и открытий.

Текст документа однозначно свидетельствовал об установлении с этого дня всеохватывающего и абсолютного, притом совершенно открытого, отсутствовавшего ранее идеологического контроля со стороны сталинской группы. Новые отделы в совокупности превращались в несуществующий конституционно союзный Наркомпрос, получали право направлять по воле и указанию лишь узкого руководства развитие национальных, ещё вчера бывших независимыми от Москвы, образования, культуры, науки, печати и издательств союзных республик. Вместе с тем этим же постановлением делался и первый конкретный, бросающийся в глаза шаг от федерации к унитарному государству.

Содержало постановление и фамилии руководителей новых отделов. Агитпроп возглавил А.И. Стецкий, печати и издательств — Б.М. Таль, культпросветработы — А.С. Щербаков, школ — Б.М. Волин, науки — К.Я. Бауман (по совместительству). Так был расширен второй уровень власти, которому предстояло в ближайшее же время сыграть весьма значительную роль при разработке необходимых для реформ документов.