Читаем Иной Сталин полностью

Первым взял слово секретарь Закавказского крайкома Л.П. Берия. Он даже не упомянул ни Троцкого, ни Зиновьева с Каменевым, вёл речь лишь о Енукидзе. Мимоходом Берия коснулся «позорных ошибок» того в далёком прошлом: «заигрывание с меньшевиками в ответственные периоды нашей революции», «фальсифицирование» истории бакинской социал-демократической организации (имелась в виду автобиография Енукидзе, опубликованная Энциклопедическим словарем «Гранат» в 1927 г. — Ю.Ж.). Лишь затем Берия перешёл к тому, что счёл самым важным. «Ему персонально, — возмущённо сказал Лаврентий Павлович, — доверена была охрана штаба нашей революции, охрана вождя и учителя т. Сталина, за которого бьются сердца миллионов пролетариев и трудящихся. И что в итоге, товарищи, оказалось? Надо прямо сказать, что т. Енукидзе оказался в положении изменника нашей партии, изменника нашей родины… Предложения товарища Ежова совершенно правильны. Но, по-моему, они недостаточны. Товарища Енукидзе надо не только вывести из состава Центрального комитета партии, надо вывести и из состава президиума ЦИК, и вообще из ЦИК»[170].

Схожим образом построили свои выступления Шкирятов и Акулов. Говорили только об аппарате секретариата ЦИК СССР, о том, каким он был плохим при Енукидзе, как была проведена в нём чистка, каким он стал теперь. Правда, Акулов — но, видимо, в силу своего нового положения — затронул ещё и вопрос охраны Кремля.

Только генеральный секретарь ЦК КП(б) Украины С.В. Косиор, выступивший сразу после Берии, счёл необходимым высказаться по всем проблемам, затронутым в докладе Ежова. Также начал с выстрела в Смольном, связал его с тем, что Енукидзе «аппарат ЦИК передал в руки классовых врагов: троцкистов, белогвардейцев и всякой сволочи… открыл двери всякого рода террористам и кому угодно». Затем обрушил свой гнев на бывших лидеров партии: