Читаем Иной среди Иных полностью

Дмитрий расстроился. Он-то рассчитывал исповедаться духовнику. И вот на тебе – ухмылка судьбы. Или наоборот, Господня воля? В конце концов, самое главное сейчас – это исповедаться, а значит, годится любой батюшка. Он же только свидетель… Но вот поймёт ли его отец Георгий, священник хоть и давно здесь служащий, но малознакомый? Честно сказать, не производил отец Георгий особого впечатления.

Дмитрию повезло – в понедельник у него были только четвёртый и пятый уроки, времени хватало. Аня, конечно, удивилась, чего он вскочил в такую рань. Пришлось ответить честно – в храм надо, очень тянет. К счастью, кроткая Аня не стала устраивать ему допроса. Недостатков у неё, вообще-то, немало, но достоинства всё-таки перевешивают. К числу достоинств относилась и деликатность. Единственное, чем она поинтересовалась – это готовить ли завтрак?

– Ни в коем случае, солнышко, – воспротивился Дмитрий. – Причаститься хочу. Понимаешь, надо.

– Ты почти всю ночь не спал, – глядя в сторону, заметила Аня. – Сопел мне в ухо, брыкался… Не заболел ли?

Он действительно ворочался всю ночь с бока на бок. После вечернего разговора уснуть было просто невозможно. Взбаламученные мысли не удавалось успокоить ни молитвой, ни переучётом слонов. Казалось, так легко внушить себе: всё это лишь бесовское наваждение! Всё это лишь привиделось в «тонком сне». Но грызли сомнения. Выползали из тёмных закоулков мозга, юркие червячки, и грызли – упорно, деловито. Хуже чем зубная боль.

Дмитрий заблаговременно приехал в храм минут за пятнадцать до начала службы. Рассвет уже растекался по улицам, пока ещё пустым. Через час, не раньше, они заполнятся спешащими на работу гражданами. А в этот час – полное ощущение, будто людей на Земле больше нет. Если кто и остался – так это загадочные Иные. Отдельные представители которых спешат исповедаться и причаститься. Он тут же задавил сомнительную шутку молитвой. Не хватало ещё всерьёз поверить в этот бред!

В храме он успел перехватить отца Георгия, когда тот за пять минут до начала литургии вышел из алтаря.

– Батюшка, – взволнованно заговорил Дмитрий, – мне срочно надо исповедаться. Я попал в очень странную историю… а духовник мой, отец Николай, как на грех, болен.

– Только если очень коротко, – перебил его священник. – Мне ж служить надо.

– Я боюсь, что очень коротко не получится, – смутился Дмитрий. – Тут многое надо рассказать. И это будет непростой разговор. Во всяком случае, для меня.

– Тогда только после службы, – заявил отец Георгий. – Сами же видите, без диакона служу. Причащаться-то собирались?

– Ну, это если вы сочтёте возможным, – Дмитрий уставился в серовато-зелёный линолеум. – Хотелось бы, и очень. Я в тяжёлой ситуации, вы уж поверьте.

– К причастию готовились? – не дослушав, спросил священник. – Тяжёлых грехов на совести нет? Впрочем, вы прихожанин давний, сами всё знаете. Так что с Божией помощью… Вас, кажется, Димитрием звать?

Он опустил епитрахиль на голову Дмитрия и скороговоркой пробормотал разрешительную молитву. Тот, не привыкший к подобным авансам, стеснительно вздохнул.

– Ну вот, а после расскажете, что там у вас стряслось, – отец Георгий дал ему поцеловать крест с Евангелием и немедленно скрылся в алтаре.

И потекла служба.

– В общем, так, батюшка, – начал Дмитрий.

Они остались в храме одни. Пожилая тётка, погасив догоравшие у образов свечи и лампады, ушла – и теперь здесь царил полумрак. Солнце ещё не добралось до южных окон, и, хотя всё было видно, краски затушёвывались, серели. Чем-то это напоминало Сумрак – тот самый, невозможный, искусительный.

– У меня примерно полчаса, – сразу предупредил отец Георгий. – Вы уж постарайтесь покороче. Самую суть.

– Самая суть, – вздохнул Дмитрий, – это что я стал жертвой явного, недвусмысленного бесовского наваждения. Со мной стали происходить странные вещи. Всё началось в прошлую среду…

Конечно, ни о какой ясности и лаконичности и речи не шло – от волнения Дмитрий путался, сбивался, перескакивал с одного на другое. И, однако, не прошло и десяти минут, как он закончил.

– Вот такие дела, батюшка. Я просто не знаю, как быть дальше. Ведь на него ни молитва, ни крест не действуют…

– Значит, слаба ваша молитва, – сейчас же предположил отец Георгий. – Взывать ко Господу надо со смирением, не ждать от Него немедленного ответа. И ни в коем случае не оставлять молитвы. Вы утреннее и вечернее правила полностью вычитываете? Вот постарайтесь отныне ничего не упускать. И ещё стоило бы канон ангелу-хранителю ежедневно. Вообще, приглядитесь к себе – не слишком ли рассеянную жизнь ведёте? Во всём ли уповаете на Господа? Не одной только мыслью, но и сердцем? Возможно, стоит построже попоститься. Вспомните: «род сей изгоняется только молитвой и постом».

– Батюшка, – рискнул перебить его Дмитрий, – но всё-таки что же, по-вашему, со мной происходит? Что мне делать, если, несмотря на сугубую молитву, это будет продолжаться?