Марина Тмин

Иногда это происходит

Близкий-далекий север

– Какое же у меня жуткое похмелье! – Донеслось до Мэтта с заднего сиденья.

– Ты уверена, что хочешь ехать в таком состоянии?

– Уверена ли я? – Пробубнила Руби, закидывая ногу в огромном старом кроссовке на спинку пассажирского кресла. – Еще как уверена. Черт возьми, я никогда еще не была так уверена в чем бы то ни было.

Мэтт ухмыльнулся и посмотрел в зеркало заднего вида.

– Чего тебе? – Огрызнулась Руби.

– Да так. Мне кажется это безумной затеей.

– Тебе все на свете кажется безумной затеей. Вся жизнь. Будь твоя воля, ты бы вообще из комнаты не выходил, ни с кем не общался бы и питался одними шоколадными батончиками. Только бы не наткнуться случайно на очередное безумие. Знаешь, почему, Мэтт? Потому что ты зануда. Зануда и задрот. Удивительно, как ты решился получить права и сесть за руль. Разве это не опасно? Можно же врезаться в столб, или в другую машину, или, боже упаси, неправильно припарковаться и обнаружить, что твою тачку увезли на штраф-стоянку. Постоянный стресс и чистой воды сумасшествие.

– Тебе никогда не хотелось язык себе откусить, а, Руб?

– Не возникало такого желания. А вот пинок тебе хороший отвесить – постоянно. Если бы голова не раскалывалась, я бы обязательно тебе врезала.

– Зачем было так надираться, если ты знала, что тебе предстоит ехать, да еще и в такую даль? – Поинтересовался Мэтт, все еще рассматривая сестру в зеркало. Девушка лежала на рюкзаке и массировала пульсирующие виски. Под глазами – темные круги, щеки ввалились и побледнели, скулы как-то неестественно выпирали, отчего лицо Руби вызывало невольные ассоциации с зомби из фильмов про апокалипсис, которые частенько смотрел Мэтт, запираясь в своей комнате от окружающего его безумия.

– Разве это так уж далеко? – Откликнулась Руби.

– Да до них дохренища дохренищ километров. Они живут у черта на куличиках. Слушай, даже родители, бывавшие у них несколько раз, не могут точно сказать, где именно находится их поселок, и как туда добраться. Ума не приложу, как ты собралась там оказаться. Только если сверхточный телепорт, который сам знает, куда тебе нужно, и переносит тебя туда, уже изобрели, но никому об этом не сказали.

– Я согласилась стать подопытным кроликом. Говорят, удачных переносов было очень мало. Людей разрывало на куски, ноги оказывались в Канаде, а брови – в Таиланде. Но времени с начала экспериментов прошло уже достаточно много, к тому же, я уповаю на свою удачливость. Может, мне повезет, и меня подбросят прямиком до Хелен и Адама. Да еще заплатят за это. С деньгами напряг. Не одолжишь немного? Как только меня телепортируют, я тебе пришлю чек. Если, конечно, все пройдет удачно. Но если нет, я завещаю тебе свою почку, ты ее продашь, разбогатеешь, сможешь купить себе новый жидкокристаллический телевизор и пожизненный запас «Кит-ката».

– Думаешь, это смешно?

– Мне-то уж точно не будет смешно, если моя задница приземлится на чей-нибудь обеденный стол. Или упадет на какую-нибудь парочку прямо во время соития. Или на голову священника во время молитвы или крещения.

– Остановить здесь? – Сурово спросил Мэтт, притормаживая у обочины.

– На кой хрен? – Не поняла Руби.

– Да чтобы ты выметалась из моей машины, чокнутая манда, для которой нет ничего святого!

– А, да ладно тебе. Поехали дальше. Высадишь меня на заправке, где ты наблевал на кассиршу, когда в свой тринадцатый день рождения обожрался карамельного попкорна и запил его шнапсом. Какой позор! Блевать и пытаться скрыть стояк. Ох уж эти подростки. Здорово было, да, Мэтт? Счастливые времена, все такое.

– Слушай, проваливай. – Огрызнулся Мэтт.

– Да я и так уезжаю. – Парировала Руби. – Еще и в такую глушь, до которой никто точно не знает, как добраться. Вряд ли ты меня когда-нибудь увидишь, так что потерпи пять минут на дорожку. Почти память счастливого детства, раздели последние прекрасные моменты со своей любимой сестричкой.

– Ты же вернешься?

– Откуда мне знать? Я не могу сказать, доберусь ли я туда. Да и возвращаться особо некуда. Знаешь, как-то не сильно хочется вновь оказаться в этой дыре, где никому нет до нас с тобой дела, где всем насрать, чем мы заняты, не подохли ли еще.

– Мне не насрать.

– Тогда вези меня молча, голова от тебя раскалывается. Нет аспирина в бардачке?

– Голова у тебя не от меня, а от алкоголя трещит. Меньше пить нужно было. Ты, кстати, так и не ответила. Что за повод, что за праздник? В честь чего попойка мирового масштаба?

– Просто так.

– Это не ответ, Руб. Я тебя знаю, ты не алкоголичка, без поводов не надираешься до усрачки.

– А теперь решила надраться.

– Почему тогда не отлежаться, не дать себе прийти в норму, и только потом ехать?