Читаем Инквизитор. Раубриттер полностью

Следующим утром он с приодетым людом на заре пошёл на запад, к городу Лейдениц, что стоял на реке Марте.

Городом Лейдениц не был, хотя и церкви в нём были, и ратуша, но не было стен. Да и мал он был. Стоял он на реке Марте и имел пристани, на которых ютилось несколько барж да дюжина лодок.

Река тут была совсем невелика – тридцать шагов, мальчишка камнем перекинет. А за рекой был его Эшбахт. Да, он уже привык, что это его Эшбахт, ехал он туда, как домой. Скорее всего, через несколько месяцев ему придётся оттуда бежать, возвращаться сюда, в этот убогий Лейдениц, но он об этом не думал. Пока что Эшбахт был его домом, и он ехал домой.

Прежде, чем начать грузить на баржу телеги, он пошёл купить ещё пороха. Людишки расстреливали порох с неимоверной быстротой.

Пули тоже. По глупости он не купил всего этого в Эвельрате, вот и пришлось покупать тут втридорога. А пуль для мушкетов тут и вовсе не нашлось. Купил свинца два пуда и опять переплатил.

Переправились на свой берег. Там он расплатился с хозяином баржи и с лодочниками. Деньги просто как вода сквозь пальцы. До Эшбахта было всего ничего, но это если есть дорога, а дороги тут не было никакой, поэтому дома они были уже после полудни.

А Эшбахт изменился, ему это сейчас в глаза бросилось. Мальчишка коз гнал на выпас, коровы мычали во дворах, женщины гнулись в огородах, солдат из людей Рене вёз целый воз рубленого куста, девки бежали по делам. Суета, жизнь кругом.

Не было и намёка на то уныние, что тут царило, когда Волков только сюда приехал. Роха, Хилли, Вилли и людишки, что шли с ними, смотрели на всё это с интересом. Они все жители города, для многих деревня была в диковинку.

Брунхильда стояла на пороге дома, роскошная красавица. Платье новое, синее, яркое. Кружева белые, всё ей к лицу. На голове высокая шляпа с фатой по моде последней. Она знала, что ли, что он едет, или всё время так по дому ходила? Улыбалась ему, вся румяная, видно, ждала. Захотелось спрыгнуть с лошади побежать к ней, обнимать и целовать. Но нельзя. Люди кругом. Да и не мог он побежать, мог только жалко прихромать к ней. Кавалер ждал, пока Максимилиан подойдёт и придержит стремя, поможет слезть с коня. А на заборе были прибиты две шкуры волчьи. Одна из них огромная, гайская.

– Бертье добыл? – Спросил он у брата Ипполита, который тоже вышел его встречать и кланяться ему.

– Да, господин Бертье большое проворство в ловле зверей имеет.

Каждый день с добычей приходит: либо с волком, либо с кабаном.

Он подошёл к Брунхильде, обнял и поцеловал два раза в щёки. По-братски.

А то все смотрят вокруг.

– Господи, да как вы долго, я жду-жду, а вас всё нет, граф уже письмо прислал, напоминает, что турнир начнётся через три дня, а вас нет. А я и не знаю, куда писать вам. – Щебетала красавица.

Она за руку привела его к столу, усадила и сама стала ему тарелки ставить. Сама украдкой его по волосам погладит или подойдёт, сядет рядом, руку ему поцелует, тут же вскочит и за другой тарелкой пойдёт. И болтает, и болтает.

– А я танцы разучила, господин Пануччи все танцы знает, ах, какие это удивительные танцы. Я так хочу потанцевать. Вот, к примеру, павана, ах, какой благородный танец, кавалер даму даже за руку не возьмёт за весь танец, только к рукаву платья может прикасаться, а дама так за весь танец даже не поглядит на кавалера. Только под конец танца они могут чуть-чуть пальцами прикоснуться. Не то, что в деревнях, где парни так и норовят девицу за зад схватит, а некоторые охальник так и за передок щипают, и такое бывает. Их с танцев старики взашей гонят.

Волков молчит, смотрит на неё, хоть и голоден, хоть и устал с дороги, а он деревенских парней прекрасно понимает. Он бы сейчас и сам эту роскошную девиц за её твёрдый зад схватил бы двумя руками, да так, что ягодицы разошлись бы, так, что от пальцев бы синяки остались, за передок ущипнул бы с удовольствием. Он едва сдерживался.

– А вот в сюите бранлей… там полная фривольность, так кавалер может держать даму за руку и даже пожимать её. – Продолжала Брунхильда, ставя перед ним поднос с нарезанным хлебом и благоухая при этом, разнося вокруг себя с каждым движением удивительный и терпкий запах молодой и сильной женщины.

Он бы, наверное, не выдержал бы, да тут как раз Роха пришёл, стал у двери, ожидая приглашения.

– Зови сюда Хилли и Вилли, – сказал ему Волков, не отрывая взгляда от рук и грудей Брунхильды, которая так и порхала вокруг него.

Юноши пришли, кланялись Брунхильде, принимая её за госпожу, робко садились за стол. Брунхильда ставила на стол приборы для них. Они никогда не сидели за столом, на котором стояли стаканы цветного стекла, красивая посуда, а перед хозяином стола так и вовсе стоял кубок из серебра. Девка разлила мужчинам вино. Что-то шкворчало на огне, очень хорошо пахло дорогой едой.

– Сегодня ставьте лагерь, а завтра займитесь делом. – Сказал Волков, пробуя вино из кубка.

– Заняться стрельбой? – Робко поинтересовался Вильгельм.

– Дурень, – сказал Роха. – Стрельба – это само собой.