А сейчас он вел себя так, как ведет любой человек, который без потерь проскочил какой-то неслабый катаклизм. Ну, например, сообщили человеку о каком-то крупном бедствии на его улице, а по прибытии домой он обнаружил, что все гадости случились у соседей, в то время как его усадьбу неприятности обошли стороной, все имущество осталось в целости-сохранности — даже ни разу забор не забрызгали и тещу не разбудили.

В отличие от ночного совещания, Серый никому высказываться не предлагал и сразу после доклада Ольшанского сам взял слово.

— Первое, и главное, — он поднял палец вверх, призывая собравшихся к вниманию. — Запомните, зарубите на носу: «стилетами» здесь и не пахло. Забудьте это слово. Забудьте о том, что говорил Степан. Считайте, что это был пьяный бред. Всем понятно?

Все дружно кивнули… кроме Степы.

— Для действующего он слишком молод, — Степа кивнул куда-то за окно. — Надо бы на всякий случай проверить «инкубатор». Бьюсь об заклад…

— Проверили в первую очередь, — оборвал его Серый.

— И как?

— Никак. Я же сказал: пьяный бред.

— А насколько вы доверяете… — Степа осторожно пытался подобрать слова. — Человеку… эмм… который проверял…

— Доверяю, как себе, — безапелляционно заявил Серый. — Считай, что сам лично пересчитал по головам и проверил алиби каждого.

— Понял, — обескураженно пробормотал Степа. — Вопросов нет.

— Зато у меня есть вопрос, — сказал Серый, пристально гладя на Степу. — Вернее, не вопрос, а недоумение. Такое большущее, здоровенное недоумение… Скажи мне, Степан… Как могло получиться, чтобы «паладин» так облажался? Ну, не знаю, может, грубовато звучит… Но в моей практике это впервые: чтобы «паладин» упорол такой косячище. И при этом еще раструбил всем подряд, и про «стилетов», и про «инкубатор»… Гхм-кхм…

Степа молчал, опустив голову и не решаясь поднять глаза. Весь его облик категорически возражал против обвинения, но озвучивать эти возражения наш терминатор даже не пытался. Очевидно, он прекрасно знал, как нужно вести себя с Серым.

— Мм-да… Хорошо, хоть не выгораживаешь себя, понимаешь, что накосячил… — благосклонно заметил Серый. — Знаешь, после того как закончит работу следственная группа, мы будем думать, что с тобой делать. Ничего не обещаю, потому что сам пока в замешательстве. Вопрос непростой, сам понимаешь, такого раньше никогда не было.

— Понимаю, — кивнул Степа. — Я… Постараюсь…

— Да, ты уж постарайся… — Серый переключил внимание на Ольшанского. — Итак, другой следственной группы не будет, так что вы должны в ближайшее время закончить свою работу. Ищите Веника, этого, как там его… Ивана, в общем, занимайтесь. Если найдете что-то необычное, немедленно сообщайте мне, я выкрою для вас пару минут. Так… Ну а с тобой, милый друг, разговор особый…

Последнее относилось к Вене — тон был вроде бы доброжелательный, но слова хлестали страшнее кнута:

— Твой сын обоср…ся по полной программе. Принимай меры, решай вопросы с пострадавшими. Помощи от меня не жди, это все твое личное г…но. Разбирайся. УСТРАНЯЙ. Надеюсь, больше мы о нем никогда не услышим. По итогам доложишь лично мне.

Веня сидел ни жив ни мертв, глаза наполнены слезами, губы дрожали. Казалось, сейчас он зарыдает, упадет на пол и забьется в истерике.

Не дожидаясь реакции на последнее распоряжение, Серый лучезарно улыбнулся и отпустил нас с миром:

— Ну все, ребята, все свободны. Работайте. Покажите, что от вас есть хоть какая-то польза…

Глава 7

«370-й». Самоволка

Падение в озеро было слабым подобием тренировки на центрифуге в шестом секторе Полигона.

Центрифуга в шестом секторе несколько отличается от той, что любезно демонстрируют телезрителям, рекламируя обучение в отряде космонавтов. Это шар диаметром два с половиной метра, покрытый изнутри тонким слоем пористой резины. Там, внутри, нет абсолютно ничего, за что можно держаться, ни ремней, ни поручней, ни каких-либо иных приспособлений для фиксации тела.

А в «Лендкрузере» было хорошо. Кувыркнуло его всего-то лишь на два с половиной оборота, причем не болтало под внезапно меняющимся углом, а несло строго линейно, в одном направлении и лишь немного развернуло при приземлении.

Насчет фиксации тела в пространстве тоже было полное раздолье: прочно укрепленное сиденье, близкий потолок, двери с удобными ручками, в общем — гуляй, не хочу!

Единственно, что внесло неожиданное разнообразие в равномерное вращение под заданным углом — кто-то из парней с передних сидений, кувыркаясь, крепко заехал Руслану ногой в голову, так что перед глазами некоторое время расплывались красные круги, в ушах звенело, а во рту появился привычный вкус крови.

Да, это интересная мысль… Если когда-нибудь доведется калекой вернуться на Полигон в качестве инструктора, надо будет разнообразить тренировки на центрифуге таким занятным новшеством, как «дружеский удар ботинком по черепу» — у них до такого пока что никто не додумался, и это явное упущение.