Читаем Инкубатор полностью

— Проходи, присаживайся, — Серый возле панели отвлекся от зрелища, махнул в сторону второго кресла у камина и окинул меня мимолетным взором. — Рассказывай.

Я послушно уселся в кресло, украдкой перекрестился и выдал:

— Однажды в студеную зимнюю пору… Я из лесу вышел, был сильный мороз…

Серый в кресле одобрительно хмыкнул и показал мне палец. Ммм… Нет, не большой, а… Ну, вы сами догадались, да?

— Саша? — Серый у панели бросил смотреть домашнее порно и с интересом уставился на меня.

— Да-да?

— А почему ты нам Некрасова декламируешь?

— Была команда «рассказывай»…

— И?

— До этого, на инструктаже, была команда «вести себя естественно, «не задавать лишних вопросов» и «говорить первое, что взбредет в голову».

— И тебе взбрел Некрасов?

— Нет, мне сразу пришло на ум вот это: «…Молят троянцы тебя, по морям гонимые ветром: жалких, нас пощади, корабли спаси от пожара! Чтит всевышних наш род, так взгляни на нас благосклонно. Мы пришли не с мечом…»

— Так… Не вижу логики, — увы, наповал его это не убило, такое ощущение, что тут косяками шастают лейтенанты, цитирующие Вергилия. — Если взбрела «Энеида», почему тогда декламируешь Некрасова?

— Потому что еще была команда не «умничать, быть проще» и в то же время «не прикидываться дурачком». Задача, как видите, не из простых. Плюс сильное душевное волнение: не каждый день приходится бывать на аудиенции у такого человека. Отсюда хаотичная отбраковка полярных вариантов, от Вергилия до Луки Мудищева, и как золотая середина — Некрасов. Этакий универсальный стандарт, своего рода эталон.

— Нормально, — одобрил Серый. — Мне нравится твой стиль. Продолжай в том же духе, и мы найдем общий язык.

— Буду стараться.

— Хорошо. А теперь, Саша, расскажи нам, что ты умеешь, помимо того, что спасать на досуге от смерти директора ведомства.

Ага, это он тонко намекает, что меня взяли по протекции, а как специалист я ничего особенного собой не представляю? Ничего, я готов к такому заходу, у меня все на досуге отрепетировано:

— Несмотря на молодость и обманчиво-глупый вид, я превосходный картограф. У меня фотографическая память, я художник со стажем, могу единожды посмотреть на документ любой сложности и потом воспроизвести его один к одному, с минимальными погрешностями. Помимо этого, наши «боевики» ежедневно подвергают меня изнурительным тренировкам, со мной регулярно занимается инженер, а все свободное время я провожу в полемике с нашим доктором, признанным светилом психиатрии, и Ольшанским, не менее признанным светилом по части сыска. То есть, если так пойдет и далее, можно ожидать, что в скором времени я буду универсалом.

— В каком плане универсалом?

— То есть буду одинаково хорошо владеть всеми специальностями, которые есть в команде.

— Или одинаково плохо, — Серый усмехнулся. — Универсал, братец мой, это обычно дилетант. Специализация требует полной концентрации на одном направлении, только так можно достичь выдающихся результатов. Есть, правда, исключения, но их очень мало и все они вписаны в историю. Впрочем, мы будем рады, если ты у нас окажешься в числе этих исключений. И тогда ты будешь реальным подарком для… хмм… для Страны… Саша, скажи, много приврал?

Так, и что сказать? Память у меня хорошая, но не фотографическая, до Степы с Юрой мне как до Китая в коленно-локтевой, до уровня доктора мне никогда в жизни не подняться ввиду отсутствия его колоссальной практики и уникальных качеств, то же самое можно сказать про Петровича и Спартака…

— Я бы так сказал: даже не приврал, а смело приблизил ожидаемый результат, — безапелляционно заявил я, лаская Серого ангельским взором. — Видите ли, я молод, у меня есть время, я дьявольски трудолюбив и упорен, так что лет через пять…

— Молодец, — похвалил Серый. — Далеко пойдешь… если не заблудишься. А теперь, Саша, расскажи нам…

В этот момент погас свет.

* * *

Если по ходу действия какого-нибудь фильма внезапно гаснет свет, причем не в отдельно взятой спаленке половозрелой героини, а во всех окрестных усадьбах разом, каждому понятно, что сейчас начнется нечто зловещее и кровавое.

В окнах была темень, слабенько разбавляемая далекими сполохами рассыпающейся по небу пиротехники: ни в одном близлежащем строении в радиусе видимости не было огней.

Панель погасла, старшина крепышей мгновенно включил маленький фонарик с узким лучом и теперь это был единственный источник света в кабинете.

— Нет, все-таки зря тогда не расстреляли эту рыжую сволочь, — пробурчал Серый у камина. — Вот же саботажники…

И непонятно было, кто же саботажники: те, по чьей вине сейчас погас свет, или те, кто так и не расстрелял вышеназванную сволочь.

— Разрешите поработать? — буднично уточнил старшина крепышей.

— Валяй, — разрешил Серый.

Да, вот так все и было, буднично и обыденно, и в тот момент меня никакие предчувствия не посещали, а была только одна досада.