Читаем Инкуб полностью

– Бесит! – поправил компаньона финансист. – Я ее просто боюсь. Такие бабы без секса и дня прожить не могут. А тут целая неделя поста.

– Ситуация любопытная. Я бы даже сказал, скандальная. Муж после первой брачной ночи ни разу не заглянул к своей избраннице и даже не вспомнил о ней. Что делают в таких случаях разочарованные женщины?

– Заводят любовников, – пожал плечами Аркадий.

– Что и требовалось доказать.

В последнее время Ирина перестала приглашать Завадского в спальню. Издевательства над солидным человеком ей, видимо, наскучили, а надежду на еще одно соитие со Змеем она, похоже, утратила. Аркадий не без злорадства отметил, что у монстра возникли сексуальные проблемы, в противном случае он вряд ли отказался бы от столь лакомого куска, как Дятлова. Завадский, глядя на осунувшуюся Ирину, уже подумывал, не предложить ли ему огорченной женщине свои скромные услуги, но от поползновений в сексуальной области его удерживал страх перед ведьмой, которая вполне могла расценить его настойчивость как наглость. Аркадию ничего другого не оставалось, как проводить ночи в кабинете полковника Стрельцова, любуясь развешанными по стенам фотографическими фрагментами чужой малопонятной жизни. Время от времени он выходил на балкон и оглядывал окрестности. Панорама, открывавшаяся его взору, не блистала разнообразием – пара-тройка унылых особняков и большая клумба на месте дома Брагинского. И все это при скудном освещении луны, находящейся на ущербе. Завадский в последнее время почему-то спал урывками. Сказалось, видимо, нервное напряжение суматошных дней. Он просыпался среди ночи, обливался холодным потом и таращился в потолок, в надежде найти ответы на мучившие его вопросы. Увы, чисто выбеленный потолок оставался равнодушен к страданиям Аркадия Савельевича, и тому ничего другого не оставалось, как брать из шкатулки полковника Стрельцова сигару и отправляться на балкон для романтического свидания с луною. Вообще-то Завадский курить бросил уже давно, но в последние беспокойные ночи вредная привычка вновь напомнила о себе, унося в промозглую осеннюю сырость остатки здоровья потерявшего покой финансиста.