Читаем Инкуб полностью

Годунов остановил «Бентли» на опушке и предложил всем выгружаться. Держался он уверенно, хотя на душе у него наверняка скребли кошки. До полуночи оставалось еще более часа, но осенний лес уже погружался в спячку. К счастью, ночь выдалась теплой и безветренной. А отсутствие туч позволяло праздным гулякам любоваться звездным небом и бледноликой луною, распухшей до невероятных размеров. У Завадского вид ночного светила почему-то вызвал приступ отвращения, и он смачно сплюнул себе под ноги, дабы избавиться от горечи, заполнившей его от пяток до макушки. Подполковник, похоже, действительно знал, как добраться до ада, во всяком случае, он уверенно двинулся по известной только ему тропе. Завадский пропустил невесту вперед, демонстрируя тем самым хорошие манеры. Дятлова в своем белом наряде смотрелась в лесу существом совершенно инородным. Мало того, что она была обута в туфле на высоких каблуках, так еще и подол ее длинного платья стал цепляться за сучки и коряги, словно бы специально выраставшие на пути. Ирина не выдержала и подобрала подол, причем так высоко, что ввела в смущение не только Завадского, но и замыкавшего процессию Зуба. Проблема была в том, что Дятлова, готовясь к брачной ночи, пренебрегла нижним бельем, и сейчас ее голая задница не столько служила ориентиром для спутников, сколько сбивала их с шага.

– Ирочка, умоляю, приведите себя в порядок, – простонал Завадский. – Иначе я потеряю форму раньше, чем мы переступим порог храма.

– Импотент, – бросила ему, не оборачиваясь Дятлова, но просьбе все-таки вняла.

– Эх, если бы, – мечтательно вздохнул Завадских. – Скольких проблем и мучений мне удалось бы в этом случае избежать.

– Вход, – послышался из темноты голос Годунова. – Должен сказать, Аркадий, что твой покойный знакомый оказался очень наблюдательным человеком. Если бы не его подсказка, мы никогда бы не нашли это место.

Камень, закрывавший отверстие, Владислав и Зуб сдвинули с места с огромным трудом, используя лом, прихваченный подполковником специально для этой цели. Первые шаги пришлось делать согнувшись, но потом потолок ушел круто вверх и Завадский с облегчением выпрямил затекшую спину.

– Внимание, – предостерег подполковник. – Здесь лучше не кричать и громко не разговаривать. Штольня старая, балки прогнили, так что обвал не исключен.

Аркадий не видел ни стен, ни балок, словом ничего такого, что могло бы вывести робкого обывателя из равновесия. У него не имелось под рукой даже фонарика, и он ориентировался на бледное пятно впереди. Бледным пятном являлась его невеста, Ирина Дятлова, но Аркадию Савельевичу в данный момент было почти все равно, куда и зачем идти. Завадский впал в апатию. Ночной поход в подземное царство показался ему откровенным безумием. Впрочем, абсурдной стала вся его жизнь с того самого момента, когда он впервые услышал о Кирилле Мартынове. Породил Валентин Брагинский сыночка, ничего не скажешь. Вот кого следовало кастрировать еще в младенчестве. Эх, какая могла бы у Аркадия сложиться жизнь…

Завадский потерял счет времени, он просто брел за своей нареченной в ад, куда эта психопатка так стремилась попасть. Ему хотелось сесть посреди тоннеля, невесть кем построенного, и завыть по-собачьи, выразив тем самым тому и этому миру свою неизбывную тоску. Наверное, Аркадий так бы, в конце концов, и сделал, если бы до его ушей не долетел жаркий шепот Ирины:

– Пришли.

Завадский тоже увидел блеклый свет в конце тоннеля и шагнул вперед с решимостью обреченного. Чья-то тяжелая рука опустилась ему на плечо столь неожиданно, что Аркадий едва не умер от испуга. Впрочем, он вовремя опознал Годунова и облегченно перевел дух.

– Ты туда посмотри, – сказал подполковник дрогнувшим голосом и повел фонарем.

Острый луч выхватил из полумрака столь жуткую образину, что у Завадского вопль застрял в горле, а лицо вмиг покрылось липким противным потом.

– Змей, – взвизгнула Дробышева тонким противным голосом и забилась от ужаса в крепких лапах Зуба.

– Это камень, – пояснил обомлевшему Аркадию Годунов. – Где-то здесь должны быть свечи.

И свечи действительно нашлись. Во сяком случае, огоньки стали вспыхивать здесь и там, вдоль стен обширного помещения, пока не сошлись в самом центре огромной пещеры и не полыхнули огнем в огромной медной чаше, заполненной, видимо, горючей жидкостью.

– Страшилище, однако, – спокойно произнес Зуб, усаживая потерявшую сознание Дробышеву на камень у входа. – Интересно, кто это все соорудил?