Читаем Инкуб полностью

Вопросов не последовало. Все присутствующие отлично понимали, что дело может обернуться совсем не так, как это представляется бравому подполковнику. Но тут уж ничего не поделаешь, придется действовать по обстановке. Поскольку время уже приближалось к девяти вечера, то Годунов предложил всем заинтересованным лицам, выдвинуться на исходные позиции. Верещагин почему-то до сих пор так и не купивший новый автомобиль подсел к Самгину, благо предстоящую ночь им предстояло провести вместе.

– А как же Кобяков? – спохватился Борис. – На счет вице-губернатора не было указаний.

– Эдуарда пристрелю я, – спокойно произнес Верещагин. – Из предосторожности. Не знаю, какой он там демон, но земных полномочий у него достаточно, чтобы сильно осложнить нам жизнь.

– Страшновато, – честно признался Смагин.

– Перетерпим, – вздохнул Верещагин. – Наши с тобой роли – «кушать подано», а вот кому я не завидую так это нашей актрисе. Ей придется сыграть, быть может, последнюю в своей жизни роль.

Завадский пробовал читать, но книга вываливалась у него из рук. Аркадий сунулся было к телевизору, но кино про вампиров начисто отбило у него охоту смотреть на экран. Оставалось только одно – тупо пялиться в камуфлированную спину Годунова, которому предстояло изображать командира омоновцев.

– Внимание, – произнес в микрофон подполковник. – До начала операции осталось пятнадцать минут. Пожарных я уже вызвал. Приманка в доме, ждем инкуба. В случае его появления – доложить немедленно.

Завадский перевел взгляд на часы, висевшие на стене. Минутная стрелка практически застыла на месте, секундная двигалась со скоростью, значительно уступающей пульсу финансового директора. Аркадий потянулся было к бутылке коньяка, но тут же отдернул руку, испуганно покосившись при этом на гостя.

– Выпейте, – разрешил, не оборачиваясь, Годунов. – Вы всего лишь испуганный взрывом обыватель. Принять сто грамм на грудь вам сам Бог велел.

Аркадий осушил целый фужер, не почувствовав при этом ни запаха, ни вкуса напитка, ни даже легкого опьянения. В нынешнем своем состоянии он мог бы осушить всю бутылку без заметных стороннему взгляду последствий. До полуночи оставалось две минуты, когда поступили, наконец, обнадеживающие сведения. Инкуб появился во дворе соседней усадьбы, перемахнув через забор. Завадский метнулся было к окну, но его остановил грозный окрик Годунова:

– Сидеть.

Аркадий умоляюще посмотрел на пластмассовую коробочку, стоящую на столе перед подполковником, и она откликнулась на его мольбу приглушенным голосом Хобота:

– Он вошел. Приманка встретила его на пороге. Хвоста за ним нет.

– Ворота под контролем?

– Так точно. Открою по первому же сигналу.

Завадский перекрестился на часы, поскольку иконы в доме полковника Стрельцова, принадлежащего к славной когорте советских атеистов, просто не было. Часы откликнулись на жест финансиста громким боем, который едва не поверг Аркадия в шок.

– Вношу поправку – всем минус одна.

В это мгновение Завадскому показалось, что пятнадцать минут это слишком много – целая вечность. И что до взрыва он может и не дожить, раздавленный непомерной тяжестью, взваленной им по глупости на собственные плечи.

– А если Ирина не успеет? – прошептал он, обращаясь прежде всего к самому себе.

– Одной шалавой на этом свете будет меньше, – отозвался подполковник и тут же прибавил для своих невидимых подручных: – Готовность пять. Кныш заводи мотор.

– Готов к движению, – отозвалась бодрым голосом ночь.

Завадский икнул и воровато покосился на бутылку коньяка. В этот раз разрешения от подполковника не последовало. Что, впрочем, не помешало Аркадию осушить еще один фужер.

– Готовность один, – почти выкрикнул Годунов. – Хобот открывай ворота.

Завадский услышал гул двигателя, подъезжающей «Газели» и невольно прикрыл уши ладонями. Взрыв прогремел с такой силой, что в особняке полковника Стрельцова разом повылетали все стекла. А растерявшийся Аркадий не удержался на диване и ничком упал на пол.

– Кныш, ты цел?

– Цел, – последовал спокойный ответ.

– Всем готовность пятнадцать. Группе Верещагина – ноль.

Расчет на то, что ведьмы, услышав взрыв, выскочат на крыльцо, не оправдался. В доме Завадских играла громкая музыка, не исключено, что гости, увлеченные весельем, просто не обратили внимания на чудовищный хлопок, приняв его за раскаты грома. Выждав несколько секунд, командир группы по прозвищу Сильвер принял решение атаковать особняк сразу с двух сторон – с центрального входа и террасы. Для чего ликвидаторам пришлось разделиться на две части. Одна, во главе с Костлявым, двинулась в обход дома, вторая, во главе с Сильвером, задержалась у крыльца в ожидании сигнала. В эту группу помимо самого командира, вооруженного «Калашниковым», входил еще и здоровенный малый с гранатометом, охотно откликавшийся на кличку Бугай, а также Верещагин и Смагин, у которых в наличии имелись только пистолеты. Ожидание затягивалось, группа Костлявого не откликалась на тихий зов командира. Глухо выругавшись, Сильвер обернулся к Бугаю:

– Давай.