Читаем Инфошок полностью

– Тебе приходилось слышать историю бодхисатвы Секты Объектив и Лукко Примо? Бодхисатва спрашивает у Примо, в чем ключ к успеху. Примо отвечает: «В трех вещах: способности, энергии и видении цели». Способности у тебя есть, Нэтч, и у тебя определенно есть энергия – возможно, способностей и энергии у тебя больше, чем мне когда-либо приходилось видеть!

Но что насчет видения цели? Мне хватило и сорока пяти минут, чтобы понять, что его у тебя нет и в помине. У тебя только одни безграничные желания, Нэтч! Но желания без цели уничтожают человека. От отвязного человека, не способного обуздать свои желания, можно ожидать чего угодно. Такие люди гробят процветающие компании. Калечат человеческие жизни. Они способны на какое-то время ярко вспыхнуть, о да! Но в конечном счете отвязный человек терпит неудачу. Теряет деньги.

А теперь возьмем твоего друга Броуна…

– Пожалуйста, не называйте его так! – простонал Нэтч.

– Возьмем твоего друга Броуна. Он отличный программист, но мне доводилось видеть и лучше. Он умеет ладить с людьми, и у него привлекательная внешность, что никогда не мешает. Но у него есть то, чего нет у тебя. Броун точно знает, что он делает и куда идет. Все это я уже видел раньше. Ты поднимешься наверх гораздо быстрее Броуна, но затем тебя просто сбросит оттуда какой-нибудь другой малец, более жадный и более злой, чем ты. Вот как происходит всегда.

Фигаро встал, довольный своей проповедью. Свою изжеванную сигару он убрал обратно в карман, оставив Нэтча недоумевать по поводу того, зачем он вообще ее доставал. Перед тем как разорвать мультисоединение, Фи обернулся к подростку и изогнул бровь:

– Да, вернемся к той истории с Лукко Примо… Пару лет спустя тот цербер спрашивает у Примо: «Так какая составляющая успеха самая главная – способности, энергия или видение цели?» Примо откидывается назад и на минуту задумывается. «Видение цели, – наконец отвечает он церберу. – Способности и энергию можно купить».

Непристойно расхохотавшись, Фигаро приготовился разорвать мультисоединение.

– Удачи тебе в посвящении, – сказал он на прощание. – Она тебе пригодится.

(((11)))

Кое-кто из ребят прознал о том, что посвящение состоится в южной части Тихого океана, на границе территории Островитян. В тех краях сотни островов оставались девственно-чистыми, не тронутыми современными технологиями. Другие ребята возражали, что остров нельзя считать достаточно изолированным местом. Нет, их отправят в какую-нибудь орбитальную колонию, специально созданную для этой цели, а может быть, в один из секторов Марса, не знающих никаких законов.

Хорвил решил (не имея для этого никаких оснований), что подростков отправят на дно океана жить в одной из колоний-пузырей, которые с периодичностью в двадцать лет пытались оживить торговцы недвижимостью.

– Я знал, что нужно было изучать гидропонику, – жаловался он Нэтчу, когда они в последний раз покидали улей. – И плаваю я отвратительно. Не могу даже задержать на минуту дыхание. Ты ведь меня не бросишь, Нэтч, правда? Не дашь мне утонуть?

За все утро Нэтч не произнес ни слова. Он считал бессмысленными досужие рассуждения о цели путешествия. Цивилизованный мир изобиловал разбросанными повсюду комплексами для посвящения, от Земли и Луны до пояса астероидов, и Нэтч никогда не слышал, чтобы какой-нибудь один из них был лучше остальных. К тому же по собственному долгому и болезненному опыту он знал, что изоляция не имеет географических границ. Даже если наставники решили переправить учащихся в самую отдаленную орбитальную колонию – например, на одну из экспериментальных станций за пределами орбиты Юпитера, – это все равно не сотрет чувство стыда за вчерашнее собеседование с Фигаро Фи. И Броун все равно будет там, со своей нестерпимой усмешкой и сознанием того, что он одержал над Нэтчем верх.

Хорвил и Нэтч угрюмо прошли вместе с остальными подростками к ховеркрафту с обтекаемыми обводами, который должен был доставить их к цели назначения. «Сокол-4730», стандартная рабочая лошадка аэрокосмической индустрии, использовался повсюду, начиная от внутригородских перевозок и до межконтинентальных грузовых рейсов. Это воздушное судно могло доставить пассажиров в любую точку Земли, а может быть, и в колонию на низкой орбите, – но не под воду, с облегчением отметил Хорвил.

Шестьдесят четыре подростка поднялись на борт ховеркрафта и заняли свои места. Разговоров почти не было. Кто-то прижимался лицом к стеклу иллюминатора, с тоской бросая последний взгляд на здание в форме пчелиного улья, которое на протяжении нескольких лет называлось домом. Окна улья были утыканы носиками маленьких детей, с любопытством смотрящих на то, что ждало в будущем их самих. Другие махали рукой девушкам, выстроившимся во внутреннем дворе в ожидании своего челнока, который отвезет их на посвящение.

– Прощай, долбаное детство! – вздохнул Хорвил, словно одержимый, маша детям. – Здравствуй, долбаная взрослая жизнь!