Читаем Информация полностью

— Она не очень продвинута в сексуальном смысле. Если точнее, она чувствует себя неуверенно. Только между нами — она кое-что успела повидать. Хотя она мало что помнит об этом. Это было во время ее кокаиновой фазы. Знаешь, девушки из высшего общества все проходят через кокаиновую фазу. Едва они появляются на свет, как их папочки уже записывают их в шикарные наркологические клиники. У нее даже… у нее даже было несколько любовников из Вест-Индии.

— Ты меня поражаешь.

— Я говорю это с гордостью. Это было ей на пользу! Но вряд ли ее можно назвать современной мисс. Возьмем оральный секс. Раньше, в старые времена, у меня было такое впечатление, что одни девушки это делают, а другие — нет. И некоторые, такие как Гильда, делают это на твой день рождения. Бьюсь об заклад, что теперь они все это делают. И вопрос не в том, делают они это или нет. Вопрос в том, как они это делают.

Это было похоже на партию, в которой вы потеряли контроль над ситуацией и теперь вы можете делать только ответные ходы.

— Есть одна девица, которая хотела бы увидеться с тобой, — сказал Ричард.

— Хорошенькая?

— Потрясающий рот. Она хочет задать тебе один вопрос.

— Какой мой любимый цвет?

— Нет. Что тебе больше всего нравится.

И потом Ричард вдруг обнаружил, что во всех подробностях рассказывает Гвину о своем приключении с Белладонной. И при этом он подумал: во что я играю? Белладонне не больше семнадцати, и она определенно не в своем уме. Здравый смысл требовал, чтобы он заставил ее раздеться и немного потанцевать. С той самой сумеречной встречи к многочисленным обескураживающим открытиям Ричарда добавлялись все новые и новые: так, в частности, он выяснил (он сейчас как раз об этом подумал), что же ему больше всего нравится в сексе. И среди прочего одно ему нравилось особо: такой вид сексуального общения, который подразумевал не столько обмен телесными соками, сколько их полное взаимозамещение.

— Что ж, — сказал Гвин. — Можешь прислать ее ко мне.

— Так что же тебе нравится больше всего?

— Нет, нет. Я просто хочу представить картину в целом. Зачем тащиться куда-то за гамбургером, когда твоя жена каждую ночь подает тебе телятину по-французски.

Да, подумал Ричард, которому уже приходилось слышать эту присказку: и все же иногда мечтаешь именно о гамбургере. И хочется ли тебе на самом деле каждую ночь вкушать телятину по-французски?

— Я бы никогда — я хочу сказать, то, что я получаю от моей леди, это просто… — Гвин умолк. Его придурь принялась буйствовать, и Гвин качал головой с закрытыми глазами, а потом принялся кивать с открытыми. — Мы занимались любовью сегодня днем. Нет. Должно быть, это было вчера ночью. Нет. Это было вчера днем. Или сегодня утром. Ладно, не важно. Мы занимались любовью, и я подкалывал ее насчет одного из ее восточных любовников. Тогда она посмотрела на меня и сказала: «Дорогой. Поверь…» А, вот и она!

Он замолчал и устремился навстречу жене, приветствуя ее, как если бы — как если бы что? Как если бы сейчас шел 1945 год, а они не виделись с 1939-го. Когда страсти улеглись, Деми снова стояла на ногах с большой сумкой в руке, в которой лежала смена белья. Она слабо улыбалась Ричарду, который подошел, чтобы ее поцеловать.

— Когда же вы собираетесь встретиться? — спросил Гвин. — Чтобы побеседовать о вашем покорном слуге. По крайней мере, это я могу вам устроить. В обмен на «молодую сексапильную поклонницу», которую Ричард для меня раздобыл. Ладно, Деми, — тебе наверх по лестнице.

Давай, мы ведь не хотим лишних сантиметров, правда, любимая?

Когда Деми ушла на свои занятия, Гвин потратил по крайней мере несколько минут на то, чтобы просветить Ричарда относительно хода его переговоров с европейскими издателями о публикации «Возвращенного Амелиора». По ходу дела он употребил несколько жаргонных синонимов, обозначающих «тысячу». Ричард подметил, что стоит только какому-нибудь романисту получить гонорар, обозначаемый цифрой с тремя нулями, как он тут же начинает употреблять слово «штука». Лично он никогда не стал бы этого делать. Даже если бы ему представилась такая возможность. Это была бы позорная капитуляция перед сиюминутным и суетным. Перед мирским и смертным. Неужели им всем так хотелось быть похожими на гангстеров или на толстосумов? Что бы тебе ни причиталось, ты получишь, но не тогда, когда тебе это нужно. Это как в азартных играх… В любом случае, в последнее время Ричард чувствовал себя нищим настолько, что даже стал выключать «дворники» каждый раз, когда проезжал под мостом.

— В общем, я ей сказал: «Возьми с португальцев пятнадцать, но не забудь вычесть десять на аудио». В конце концов, что такое тонна? — сказал Гвин, успокаивая себя. — Я сказал это, только чтобы Гэл отстала.

В последние минуты их ожидания придурь снова оживилась и, по всей видимости изголодавшись, переползла в другую часть мозга, заставляя Гвина властно хмуриться и бросать на невидимых оппонентов гневные взгляды… Наконец настала их очередь.

Последним черным шаром Ричард выиграл 3:2. Он никак не мог сосредоточиться.