Читаем Информация полностью

Правда, атмосфера в Москве сгущалась уже давненько. С начала кризиса уж точно. Люди стали агрессивнее, чащи встречались нерусские лица. Особенно много – монголоидов. Они ходили группами, переваливаясь с ноги на ногу, одеты были в давно вышедшие из моды курточки, в вареные джинсы, а то и в спортивные костюмы. Я думаю, это ломанулась молодежь из Киргизии, после очередной тамошней революции… Появились и русские парни в кепочках, кожанках до колен, трениках, с ищущими конфликта взглядами. И воскресло понятие – гопота.

Больше всего эти перемены в Москве были заметны в метро. Даже не по внешнему виду людей, а по их поведению. И раньше, конечно, были и давки, и хаотичность, но все же действовали некие правила, народ двигался потоками. Теперь же, наверняка из-за большого количества недавно приехавших, правила эти разрушились. Хаоса стало больше, столкновения чаще. То и дело слышались возмущенные выкрики: «Куда ты прешь?! Пропусти!.. Стой справа, проходи слева!..»

Как-то, уже поздней осенью, я оказался на Цветном бульваре. Вышел из метро и направился, помню, в сторону Садового кольца. И тут навстречу повалила толпа энергичных, возбужденных парней. Нерусских. Кавказцы, монголоиды, таджики… Они катились по тротуару, по проезжей части, не обращая внимания на машины, перепрыгивали через ограду бульвара.

От неожиданности я аж в стену влип, в мозгу ударило: «Ну вот, началось». Так могли идти только на штурм…

– Ой, какие ребята краси-ивые! – пропела какая-то бабулька, тоже оттесненная толпой к стене.

В ответ засмеялись, улюлюкнули.

Весь день я был под впечатлением этого шествия. Куда катилась толпа? Откуда?… То и дело ожидал сирен милиции и «скорой помощи». Взрывов, дыма пожаров.

Вечером, оказавшись дома, я стал жадно смотреть телевизор, заодно копался в Интернете. В итоге узнал, что мусульмане отмечают курбан-байрам, и та толпа на Цветном – это часть верующих, возвращавшихся с молитвы. Там недалеко мечеть, возле «Олимпийского». Сообщалось, что все улицы и площади в радиусе более километра были забиты верующими. Тысяч семьдесят, что ли…

Известие о курбан-байраме меня несколько успокоило (все-таки праздник, а не бунт), но мысли о резких и глобальных переменах в этническом и религиозном составе населения Москвы приходили почти каждый день. Москва все сильнее напоминала мне Париж, разве что негров пока поменьше…

Впрочем, речь-то не об этом, а об оружии.

Мысль обзавестись травматикой появилась после того, как я увидел пистолет у Ивана.

Мы сидели у меня, выпивали. Речь заводилась про долг, но быстро угасла (Иван сказал, что собирает сумму), а через некоторое время достал из-под свитера черный пистолет.

– Ни фига себе! Откуда? – удивился я.

– Купил, – нарочито небрежно ответил он, – «ИЖ-Макарыч», двенадцать тыщ всего… Оказалось ерундовым делом. Прошел обследование на предмет, – постучал рукояткой себя по голове, – приобрел сейф и получил разрешение. В жбан с пяти шагов – и труп, считай.

– Он – труп, а ты на зоне, – я усмехнулся, а потом рассказал про тот случай, когда мужик на моих глазах завалил из травматики или боевого (разница, по сути, невелика) двух охранников возле «Голдена».

– Ну, дуракам закон не писан, – пожал плечами Иван. – А без такого средства уже невозможно. У нас в подъезде за последний месяц три квартиры черным сдали. И до этого были… Одни вообще на нашей площадке… Хозяева-пенсионеры на окраины переезжают, а эти – сюда. И их в одной хате штук по десять. Каждый день в лифте сталкиваюсь и не знаю, сегодня наедут или завтра. Голодные, сука, злые, глазами щупают… Работы, видать, нет, вот и звереют.

Мы выпили еще, и я попросил у Ивана пистолет. Пошли в дальнюю комнату. Я выстрелил в стену и потом изучил результат. Вмятина оказалась внушительной – с полсантиметра глубиной.

– Неплохо, – отдал пистолет хозяину. – Мне бы тоже надо купить.

На следующей неделе побывал в оружейном магазине «Кольчуга». Мне понравился «МР-81», копирующий знаменитый «ТТ». Решил начать оформлять документы. Что, пусть будет. Не помешает.

Но, что называется, закрутился – пара выгодных, но и сложных дел появилась, плюс к тому Руслан уволился, и меня в агентстве ничто больше не держало, кроме Ольги, с которой мы общались уже очень плотно… Короче, не до медосмотров и справок стало.

А потом позвонил Свечин:

– В курсе, Иван, придурок, попал.

– В смысле?

– Ну, в прямом – посадили. Одному гастарбайтеру ногу прострелил. Решил порядок в подъезде у себя навести… Мне его мать сказала. Я искал его – концерт в «Р-клубе» в субботу, а он на репетиции не приходит. Стал звонить, узнал вот… Блин, теперь мне одному полтора часа в микрофон горлопанить, связки сажать окончательно…

Но из-за этого Свечин зря волновался – Ивана выпустили по подписке о невыезде. И он стал мне трезвонить, слезно упрашивать занять ему пять тысяч долларов, чтоб откупиться от пострадавшего, от ментов. Даже, как в свое время Макс, у двери караулил.