Читаем Информатор полностью

– У Филлис Турбан в Мобиле маленькая лавочка. Готов поспорить, она имеет в год не больше ста пятидесяти тысяч. Самолет, который они нанимают, обходится в три тысячи в час, а их средний годовой налет – восемьдесят часов. Нехитрая математика, верно? На одни чартеры уходит в год четверть миллиона баксов – это только то, что мы знаем. Зарплата окружного судьи Макдоувер в этом году – сто сорок шесть тысяч. На двоих у них не хватит даже на горючее для самолета.

– Филлис Турбан – не объект расследования. Может, она и должна им стать, но до нее мне нет дела. Чтобы заработать на этом деле денег, мы должны ухватить действующего судью.

– Понял.

– Как часто ты видишься с «кротом»? – спросил Майерс.

– Не очень часто. Он/она в эти дни робеет, струсил до смерти.

– Тогда зачем ему/ей вообще в это соваться?

– Дело в ненависти к Макдоувер. И в деньгах. Я убедил нашего «крота», что это золотое дно. Очень надеюсь, все обойдется без трупов.

Лейси жила в квартире с двумя спальнями в жилом доме, получившемся из бывшего склада, неподалеку от кампуса университета штата Флорида и в пяти минутах езды от своей работы. Архитектор, перестраивавший склад, проделал фантастическую работу, и все двадцать квартир ушли на ура. Благодаря отцу, застраховавшему свою жизнь, и щедрости матери Лейси смогла внести крупный первоначальный взнос. Она подозревала, что ничего другого родители ей уже не подарят. Отец пять лет как умер, а мать, Энн Штольц, с возрастом становилась все прижимистее. В свои без малого семьдесят лет она старела совсем не так, как хотелось Лейси. Она не отъезжала дальше пяти миль от своего дома, поэтому мать и дочь встречались все реже.

Единственным сожителем Лейси был Фрэнки, французский бульдог. С восемнадцати лет, когда она покинула родительский кров, чтобы поступить в колледж, Лейси никогда не жила с мужчиной. Собственно, этот соблазн никогда ее всерьез не манил. Десять лет назад единственный человек, которого она по-настоящему любила, как будто начал намекать на совместное проживание, но, как вскоре оказалось, он уже готовил бегство с замужней женщиной. Что и осуществил, причем скандальным образом. Правда заключалась в том, что в свои 36 лет Лейси была довольна жизнью в одиночестве: спала одна посреди кровати, убирала только за собой, сама зарабатывала и сама тратила собственные деньги, была сама себе хозяйка, строила карьеру, не оглядываясь на интересы спутника жизни, беспрепятственно планировала свои вечера, без помех решая, готовить ей или нет, и не имела других претендентов на пульт дистанционного управления телевизором. Где-то третья часть ее подруг успели развестись и жили ранеными, перепуганными, без желания, хотя бы пока, снова впускать в свою жизнь мужчину. Еще одна треть застряли в неудачных браках и мало надеялись на освобождение. Остальные, довольные отношениями, делали карьеру или рожали детей.

Ей эта арифметика совершенно не нравилась. Не нравилась уверенность общества, что она несчастна, потому что не нашла подходящего человека. Почему ее жизнь должна определяться тем, когда и с кем она вступит в брак? Лейси бесило само предположение, что ей одиноко. Раз она никогда не жила с мужчиной, то как ей горевать по такому сожительству? До чего же ей надоели шумные расспросы родни, особенно матушки и ее сестрицы, тети Труди! Ни один разговор с ними не обходился без вопроса, встречается ли она с кем-нибудь «всерьез».

«Кто сказал, что я ищу чего-то серьезного?» – был ее стандартный ответ. Как ни неприятно Лейси было признаваться даже себе, из-за этих разговоров она избегала общества матери и Труди. Ну, хорошо ей одной, не рыщет она в поисках своего Идеального Мужчины! Но они как раз поэтому считали ее неудачницей, достойной жалости именно из-за своего одиночества. Ее мать была безутешной вдовой, у Труди имелся ужасный муж, тем не менее они считали, что ее жизнь уступает их.

Что ж, избрала одиночество – изволь мириться с ошибочными умозаключениями окружающих.

Лейси налила себе еще зеленого чая без кофеина и приготовилась посмотреть какой-нибудь старый фильм. Но было уже почти десять вечера, завтра рабочий день, и следовало выспаться. Сейделл прислала по электронной почте две свежих памятки, и Лейси решила прочесть хотя бы одну, прежде чем переодеться в пижаму. Многолетний опыт свидетельствовал: писанина Сейделл действовала лучше любого снотворного.

Текст поменьше был озаглавлен: «Таппаколы: факты, цифры, слухи».