Читаем Информатор полностью

Он повернулся, бросил на нее беглый взгляд, а потом снова сосредоточился на океанских просторах.

— Это трудно, правда? Найти человека, в достаточной мере нас понимающего и согласного жить с такими, какие мы на самом деле. Без укоров и упреков, без попыток переделать нас и заставить жить по их правилам и представлениям о том, что есть хорошо, а что — не очень.

Он замолчал, и в рубке надолго воцарилась тишина.

— Я покинул Африку, Эсса, — наконец заговорил он. — После того как выяснилось, что ты уехала и жива. Ты никогда не рассказывала мне о легендах, окружавших тебя, и я узнал о них только после провала нескольких сделок. Потом ушел Жан. Мне надо было начинать все заново. В конце концов я сумел заработать достаточно денег, чтобы тоже собрать чемоданы и уехать. Я обосновался во Франции, а когда там не заладилось, переехал в Испанию. В общем, через два года я вернулся в Африку. — Он развернулся и посмотрел на нее: — Дело не в бизнесе. Я там хорошо устроился, обзавелся связями, коими и пользуюсь до сих пор. Можно было и далее так жить сколько угодно. — Он ударил себя кулаком в грудь: — Но проблема вот здесь: она — внутри! Я не мог жить той жизнью, не мог привыкнуть. — Он подошел к панели управления, проверил показания приборов и снова сел. — И я вернулся, чтобы снова оказаться здесь, где мои корни, где я преуспеваю, хотя и ненавижу все вокруг. Как бы ты к этому ни относилась, но здесь я по крайней мере могу мириться со своим отражением в зеркале, а это уже стоит немалого.

Она встала, положила ему руки на плечи и начала массировать, стараясь облегчить его состояние.

— У каждого из нас свои демоны, Франсиско, и победить удается не всех.

Он нащупал ее руку и накрыл своей, а потом осторожно развернул Монро лицом к себе.

— А какие демоны терзают тебя, Эсса?

Она печально улыбнулась и покачала головой.

— Одиночество — невидимые стены, сквозь которые кто-то все время пытается проникнуть. Я другая, не такая, как все. Я презираю их мир с его легкомысленностью, но хочу в нем быть. Я часто задумываюсь, как наивность и незнание все упрощают. — Она отстранилась и вернулась на свое место сзади. — Иногда я встречаю тех, с кем, как мне кажется, могу оставаться сама собой, но потом все-таки отдаляюсь от них.

Он повернулся к ней, явно озадаченный.

Монро пожала плечами.

— Так спокойнее и лучше — и для них, и для меня. Свою боль выносить намного легче, чем чужую. Я чувствую себя комфортно, общаясь с такими же жесткими, как и я сама, людьми, но это случается редко. — Она печально улыбнулась. — Поэтому ни с кем не устанавливаю длительных отношений.

Они еще долго сидели вместе, почти не разговаривая, а перед рассветом она поднялась, собираясь уйти.

— Идешь спать? — спросил он.

— Если удастся уснуть.

— Займи мою каюту. Пожалуйста. Там тебе удастся отдохнуть, и, — он поднял руку, — клянусь жизнью, что не стану тебя запирать.

— Хорошо, — согласилась она и вышла.

Его каюта была больше других. Вместо привычных коек, расположенных одна над другой, в ней стояла двуспальная кровать и имелся отдельный туалет с ванной. Каюта имела вполне обжитой вид и, казалось, ее никогда не покидали надолго, так как везде царила безупречная чистота, подчеркивавшая взыскательность и разборчивость натуры хозяина. В одну из стен был вмонтирован книжный шкаф с полками от пола до потолка, заполненный самыми разными книгами: от философии до беллетристики, — а на специальной подставке покоилась мраморная шахматная доска. Монро взглянула на стоявшие на доске фигуры неоконченной партии и взяла в руки пешку. К донышку фигуры была приклеена липкая накладка, позволявшая ей держаться на месте при качке. Проанализировав шансы «черных» и «белых», она приняла душ и уже во второй раз улеглась спать прямо в одежде, не снимая покрывала. Сквозь сон Монро слышала, как Бейярд вошел в каюту и устроился на кровати рядом с ней, после этого она снова заснула.

К следующей ночи они добрались до территориальных вод Нигерии и, оказавшись в условленном месте, бросили якорь неподалеку от берега. Все фонари на борту были погашены, двигатели выключены, а оружие подготовлено для ведения боевых действий местного значения. Румын Лупо со снайперской винтовкой, снабженной глушителем, занял позицию на рулевой рубке, а остальные члены экипажа — в кевларовых бронежилетах, вооружившись автоматами — рассредоточились по палубе. Тяжелые дождевые облака закрывали все небо, не пропуская свет от луны и звезд. Вскоре после часа ночи на горизонте мигнул огонь, и через несколько минут послышался звук работающих двигателей.