Читаем Инферно полностью

Я присел на корточки перед малышом и протянул руку. Я мечтаю о ребенке, но не знаю, как об этом сказать Ире. Но и сегодня мне не повезло: к ребенку уже подбежала ретивая мамаша, дернула за руку и поволокла к грядке, на которой работала с другими женщинами. Самое смешное, что никто из них даже не повернул голову в мою сторону. Вот такая картина — я, как дурак с протянутой рукой и пацан, от обиды орущий как резаный.

Я медленно встал и поднялся по ступеням. У дверей стоял один из охотников, кто-то из новеньких — я раньше его не видел. Но он-то прекрасно меня знал, как и любой житель города. Парень с испуганной рожей только что не отскочил в сторону — так быстро он освободил мне дорогу. Люди вообще стараются не попадаться у меня на пути. Дураки. Как будто от моего расположения может измениться их судьба. Я только посредник, проводник к смерти…

Я поднялся на второй этаж и по темному коридору дошел до кабинета Филина. В приемной, как всегда, дежурили два охотника — охрана, они же средство уговорить человека, если что… Хотя в последнее время они тут торчали скорее по привычке. Их услуги уже давно не требовались.

Охотники дернулись при моем появлении, но тут же сделали вид, что это они просто усаживаются поудобнее на стульях, ещё и морды в стороны отвернули, вроде как, кроме них, никого в помещении нет. Но на такие мелочи я уже давно не реагирую: меня нет для всего города. Если моя девушка стесняется показаться со мной на улице — так о чем говорить? Ладно, фиг с ним, переживу как-нибудь…

Я не постучал, просто толкнул дверь и вошел. Филин очень не любит, когда в его кабинет входят без стука. А я очень люблю, когда Филин психует. Нравится, и все.

В большом светлом кабинете сидели хозяева — бывший и нынешний.

Вообще кабинет крутой. Не поскупился в своё время отец Слава: антикварная резная мебель из полированного ореха притягивала взгляд и внушала уважение. Правда, с ней плохо сочетался отечественный облупившийся паркет ещё советских времен — Ивашкину никто не подсказал, что под такую мебель неплохо было бы и ремонт соответствующий сделать.

Когда я вошел, оба одновременно повернули ко мне головы. Филин сидел за столом, а отец Слава — у окна в глубоком кожаном кресле. Внешне они очень разные, но почему-то, когда я их вижу рядом, мне кажется, что они близнецы. Наверное, из-за одинакового взгляда — холодного и равнодушного.

Филин внешне был типичный бандюга — здоровый, под два метра амбал с крупной бритой головой. У него низкий лоб и глубоко посаженные чёрные глазки. Если бы я не знал Филина, то по внешности решил бы, что он дебил. Между прочим, очень многие его враги слишком поздно поняли, что это не так.

Вячеслав Ивашкин, теперь отец Слава, имел типичную для руководителей внешность: невысокий, щуплый, с серым, незапоминающимся лицом. У него все было неяркое и серое — непонятного цвета глаза, прилизанные жидкие волосики на круглой голове, и даже кожа какая-то невзрачная, бледная.

— Здорово, отцы-благодетели! — поздоровался я.

В первое время Филин поправлял меня, открещиваясь от своего звания. Но я так же терпеливо объяснял ему, что Слава — отец духовный, а Филин — отец народа. Теперь он только морщится.

— Здравствуй, Сергей, — чинно поздоровался за обоих отец Слава.

Я отодвинул стул от приставленного к хозяйскому буквой «т» маленького стола и сел.

— В общем, так, отцы, — сразу перешел я к делу. — Он отказался.

— Что значит, отказался? — мягко вскинулся Слава.

Он уже так вжился в образ, что сам не замечал, как изменились его манеры, — свои представления о священнослужителях он почерпнул из фильмов советских времен. Он манерно растягивал слова, двигался нарочито плавно и медленно, а говорил тихо.

Филин не был так дипломатичен.

— Блин, да за что мы тебе платим, мать твою так?! — заорал он. — Каждую неделю продуктов набираешь, как я охотникам не плачу! А толку от тебя — как от козла молока! А не пошёл бы ты со своим демоном куда подальше?! Тоже мне, посредник, блин!

— Ладно, — сказал я спокойно. — Не посредник, так и хрен с вами. В следующий четверг сам жертву поведешь, понял?

Я дождался, пока Филин не моргнул первым, и встал из-за стола:

— Ладно, мужики. Приятно было с вами поболтать. Пока.

И пошёл к двери. Хе-хе. Посмотрим, посмотрим…

Такие сцены повторялись у нас с периодичностью раз в полгода. Очень уж Филину хотелось стать настоящим отцом народа и увеличить паузу между жеребьевками с недели до десяти дней. Каждые полгода он вымучивал у меня обещание поговорить с демоном. Нудил, как комар, пока я не сдавался. И потом, когда Ли предсказуемо посылал меня на фиг, почему-то страшно обижался.

— Подожди, Сергей, не горячись… — вскочил Слава и бросился за мной.

Он перехватил меня в дверях и схватил за рукав. Я посмотрел на него, и Слава тут же разжал руку. И обернулся к Филину:

— Ну что ты, Геннадий? Разве можно? Миром надо, миром… — Он опять повернулся ко мне: — Сергей, не надо нервничать, зачем? Мы же все понимаем… На все воля Божья… Значит, ещё не время… Но мы должны стучать, ибо рано или поздно нам отворится, верно? Так и в Писании сказано…