Густаву приходилось вести квадроцикл, поддерживать Семена, следить за выхватываемым фарой полотном асфальта и не забывать прислушиваться и смотреть по сторонам.

Минут через десять такая езда ему даже начала нравиться. Прохладный ветерок, тишина, полная самостоятельность, которая являлась для Густава чуть ли не синонимом свободы. Да, сейчас его связывал по рукам и ногам раненый друг, но это была его миссия. Его задание. Он тут отвечал за все и мог принимать любые решения, которые нравились только ему.

Точно так же он поступал в своих путешествиях, в той жизни, которую потерял. Теперь Семен уж точно должен сказать ему, где находится Бояр, потому что сегодня странник доказал ему свою человеческую состоятельность и спас его от смерти. После такого не сообщить Густаву нужную информацию для Семена было бы… непростительной ошибкой. Он, как настоящий боец и воин, должен это понять. Иначе просто никак.

Когда на дороге стали попадаться выбоины и квадроцикл перестал с ними справляться, Семен начал вскрикивать от каждого рывка или удара пробитой подвески. Его голос звучал как-то по-особенному жалобно и тоскливо.

— Держись, дружище, мы уже близко, — весело сказал Густав.

Он хотел подбодрить охотника, но вдруг понял, что они и в самом деле добрались до цели: посреди бесконечной гребенки чёрных силуэтов домов выделялся один — с горящим на крыше маленьким маячком. Это была вышка дозорного, посеребренная по контуру луной, и находилась она как раз над квартирой, где жили Семен с Густавом.

Скорость из-за отвратительного асфальтового покрытия увеличить было нельзя, но, когда Густав понял и определился со своим дальнейшим маршрутом вплоть до точки назначения, время побежало значительно быстрее.

— Терпи, ещё чуть-чуть, — сказал он, выезжая на финишную прямую к заветным воротам.

Глава 23

Густав въехал во двор, ожидая, что на него обрушатся проклятья: за то, что он убил Андрея, за то, что не уберег Семена, за то, что наврал, за то… В общем, странник знал, что его есть в чем обвинить, и обвинить вполне обоснованно.

Но обошлось.

Конечно, его появление на одном квадроцикле с практически бесчувственным и окровавленным Семеном вызвало переполох: ещё бы, их брат пострадал и как можно было тут не волноваться?! Матушка Мария упрекнула Густава в том, что он не предупредил их о случившемся, но странник в этом был абсолютно не виноват, так как понятия не имел, как пользоваться мобильной станцией.

Семена отнесли в лазарет, который находился при докторе Шомове. Ещё, помимо этого, во дворе располагалась больница, в третьем доме, но там лежали в основном те, у кого два доктора не нашли ничего серьезного, — температура, кашель, насморк и так далее. В этом мире тяжело заболевать было нельзя, просто категорически, и все, от странников до пиратов, боролись даже с мельчайшими признаками недуга, никому не хотелось оставаться беспомощным на пустынной дороге. Но тут, в семье, любой симптом вел их прямиком к доктору, для того чтобы пообщаться с умным человеком, узнать о себе и о других событиях и, в конце концов, получить ту порцию заботы, которой практически никому не хватало.

К сожалению, Семен оказался наедине с доктором не из-за недостатка общения.

Шомов сухо поблагодарил Густава за то, что он сделал правильную повязку и остановил кровь. Семена напичкали обезболивающим, провели дезинфекцию, сгустили кровь парой таблеток и заштопали двухстороннюю дырку на операционном столе. На нём доктор Шомов и лечил, и принимал роды, и осматривал, а вот теперь исправлял последствия встречи с умными мутами, которой не должно было случиться.

Ночь Густав провел в пустой квартире. Его приглашал к себе Марков, но он отказался, так как уснуть в чьей-то компании странник не смог бы.

Он измотался настолько, что отмахнулся от всех расспросов Игоря, Захария и прочих любопытствующих. Только рассказал в общих чертах, что именно произошло, и пошёл к себе спать. Поднялся на верхний этаж уже в полудреме, крепко держась за перила, чтобы не скатиться кубарем вниз.

На следующее утро, проспав службу, Густав сразу же пошёл навестить Семена. На завтрак он выпил только пару стаканов холодной воды, как делал это раньше, дабы ничем не набивать желудок с утра — так учили его родители. Вполне вероятно, что этот их урок был обусловлен не желудком, а отсутствием нужного количества необходимых продуктов, но странник до сих пор верил в полезность сего способа.

Семен лежал в кровати, укрытый толстым одеялом, бледный и притихший. Кроме него, в палате никого не было. Когда вошел Густав, он улыбнулся и с хрипотцой произнес:

— А вот и мой спаситель.

— Привет. — Странник протянул охотнику руку, и тот крепко пожал её.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально, только слабость. Шомов сказал, что я потерял много крови, повязку, которую ты мне сделал, даже выжимать не надо было, с неё текло ручьями. Ты спас мне жизнь. — Семен серьезно посмотрел на Густава серыми глазами.