Читаем Индульгенции полностью

Я не хочу говорить. Легкое удушье. Такое привычное. Такое родное. Я хотел кое-что отдать ей, оставив это в прихожей, но теперь у меня есть шанс передать это лично в руки. Да, это издевка. Это небольшая моральная отдача с моей стороны. А что она хотела? Я не могу объяснить, что у меня внутри, но она должна понять, что снаружи заставило меня стать таким.

У меня есть приятель Ваня, который любит творить – писать прозу, музыку, стихи. Он не заработал на этом ни копейки, хотя кое-что у него лично я считаю интересным. Перед поездкой я решил восстановить справедливость и дать ему шанс заработать, а потому заказал ему написать буквально на одну страницу сцену от имени молодой женщины, в которой обязательно должны быть такие вводные, как секс на стороне, друг рогоносца, наблюдающий за всем этим, море спермы. Я пробежал взглядом текст, отдал небольшую сумму и похвалил автора, хотя и не вчитался – не выдержал бы.

Ольга смотрит на меня все также недоуменно. Я смотрю на нее в упор. Она пытается подойти ко мне, но настороженно замирает, как только я опускаю руку в карман. Явно чувствует за собой грешок и боится атаки. Глупо.

Я вытаскиваю из кармана сложенный вчетверо листок бумаги, подхожу к Ольге и отдаю ей. Она с опаской берет и разворачивает. Все это время мы молчим. Она читает, сначала бегло, потом с недоумением, потом с омерзением на лице. Она начинает бегать взглядом по сторонам. Поднимает взгляд и снова смотрит на меня также ошеломленно, швыряет листок под ноги.

Я понимаю, что теперь мне точно нечего ждать. Поворачиваюсь к выходу. Закидываю сумку на плечо.

– Подожди, постой, – Ольга по невнимательности отпускает простыню и остается нагой у меня за спиной, а я, оглянувшись, уже не вижу красоты в ее маленьком, милом теле. – Я же не смогу без тебя. Я тебя…

Она замирает, и я усмехаюсь. Что-то человеческое в ней еще точно осталось. Она не может соврать в этом месте, ей больно произносить это слово. Наверное, это должно даже радовать и вселять надежду. Вот только это не помогает. Теперь-то уж точно не поможет.

Последнее, что она должна была от меня услышать, так и остается невысказанным, и я ухожу, захлопывая дверь.

В самолете свежо, и я внимательно смотрю в иллюминатор. Смотрю на отдаляющиеся ночные огни. На черную бездну моря. На фейерверк с какой-то другой яхты далеко внизу. Все это остается далеко, и это здорово, потому что Ольга все еще там.

Возможно, я был неправ так часто, что перестал верить самому себе, и сейчас я тоже не уверен в правоте своего поступка. Но мне нужна другая жизнь, пусть я и не знаю, какой она будет без того, во что я хотел слепо верить почти три года подряд.

Я смог отсоединиться от эмоционального питания. Я пересек черту. Осталось только понять, кем и когда будет нарисована новая, и тогда…

Для подготовки обложки издания использована художественная работа и фотографии автора. Все права на данные материалы принадлежат автору.