Читаем Индийские сказки полностью

Индийские сказки

Сказки, помещенные в первой части этой книги, взяты из сборников, изданных в Индии и Европе в XIX и ХХ вв. на языке урду. Вторая часть книги содержит «Сказки попугая».

сказки народные

Сказки народов мира / Сказки / Книги Для Детей18+

ИНДИЙСКИЕ СКАЗКИ


Индийские сказки

Индийские сказки, эти чудесные плоды народной мудрости и фантазии, восходят к глубокой древности. Еще до нашей эры индийские писатели записывали народные сказки и составляли из них так называемые «сказочные сборники», в которые иногда включали отрывки из литературных произведений, а возможно, и рассказы собственного сочинения. На протяжении веков сказки не только передавались из уст в уста на многоразличных языках Индии, но и переходили из одной книги в другую, нередко подвергаясь литературной обработке. Создавались и записывались новые сказки; в старых сказках сюжет претерпевал различного рода изменения; иногда две или три сказки сливались в одну или же, напротив, одна сказка распадалась на два-три самостоятельных рассказа. Индийские сказочные сборники переводились на языки других народов, и переводчики в свою очередь вносили в текст множество изменений — опускали одно, добавляли другое, переделывали третье.

Как и все живое, индийская сказка на протяжении своей долгой жизни менялась, варьировала форму и сюжет, облачалась во множество разнообразных одеяний, но не утратила ни молодости, ни красоты.

Неисчерпаема индийская сказочная сокровищница, неизмеримо богато и многогранно ее содержание. Заглянем в нее, и перед нами, отраженные в зеркале народного творчества, пройдут представители всех слоев индийского общества — князья и ремесленники, брахманы и воины, купцы и крестьяне, судьи и отшельники. Рядом с людьми мы увидим здесь фантастические существа и животных. Надо, впрочем, сказать, что фантастика не играет большой роли в индийских сказках. Авторы их явно предпочитают рассказывать о мире реальном, а мир животных они используют для маскировки. Животные в сказках, сохраняя свои традиционные свойства (змея — злобу, осел — глупость, лиса — хитрость, и т. п.), служат для обличения человеческих пороков и социальной несправедливости.

Индийские сказки изображают жизнь такой, какая она есть в действительности, но одновременно указывают, какой она должна быть. Как и в реальной жизни, не всегда в сказках порок бывает наказан, не всегда торжествует добродетель. Но сказка всегда говорит, что порок должен быть наказан, что добродетель должна торжествовать. И если в некоторых сказках мы видим, как сильный одолевает слабого, то другие учат побеждать грубую силу разумом и дружеской взаимопомощью. Так, в «Сказках попугая» лягушка, шершень и птички, объединившись, одолели слона.

Остры и выразительны сказки, направленные против правящих классов, богачей-торговцев, брахманов и дервишей. Из сказки «О том, как бадшах узнал себе цену» читатель узнает, что цена монарху — ломаный грош, а в другой сказке «О радже и его визире» — что подданные относятся к нему не лучше, чем он относится к ним. Низложенный народом царь, действующий под маской лягушки, не колеблется погубить своих подданных, призвав на помощь змею; но помощь чужеземцев — обоюдоострое оружие, и свергнутому властителю едва удается спасти свою шкуру.

Царь всецело в руках придворных и не даром старается окружить себя родными и друзьями (сказка «О княжне и Хуме»). Прислушиваясь к совету одной придворной партии, он награждает просителя, по доносу другой — убивает его (сказка «О брахмане, льве, гусе и вороне»).

Очень тонкую, завуалированную сатиру на аристократию мы видим в 8-й главе «Сказок попугая». На первый взгляд кажется, будто выведенный в ней вельможа исключительно самоотверженный человек: он согласился отдать бедняку не только огромное богатство, но и свою жизнь. Однако вельможа этот — государственный казначей, значит он мог свободно распоряжаться казенным золотом, поэтому и щедрость его немногого стоит. Готовность вельможи пожертвовать жизнью также обманчива: он ухитрился не только остаться в живых, но и приобрести еще больше почета и славы.

Следует, однако, отметить, что среди сказок встречаются и такие, в которых воспевается монарх и проповедуются верноподданнические идеи. Такова, например, 4-я глава «Сказок попугая». Правда, весьма сомнительно, что выраженные в ней идеи — плод глубокого убеждения автора. Читая оригинальные или переводные сочинения писателей феодальной Индии, не следует забывать, в каких условиях эти произведения создавались. Авторы их в большинстве были «придворными поэтами» и находились в полной зависимости от государя и его приближенных, получая вознаграждение за свой труд из казны, нередко в форме помесячного жалования. Ясно, что они были вынуждены угождать своим работодателям, в чьих руках находилось их благосостояние да и сама жизнь.

Перейти на страницу:

Все книги серии Индийская сказка

Похожие книги

На пути
На пути

«Католичество остается осью западной истории… — писал Н. Бердяев. — Оно вынесло все испытания: и Возрождение, и Реформацию, и все еретические и сектантские движения, и все революции… Даже неверующие должны признать, что в этой исключительной силе католичества скрывается какая-то тайна, рационально необъяснимая». Приблизиться к этой тайне попытался французский писатель Ж. К. Гюисманс (1848–1907) во второй части своей знаменитой трилогии — романе «На пути» (1895). Книга, ставшая своеобразной эстетической апологией католицизма, относится к «религиозному» периоду в творчестве автора и является до известной степени произведением автобиографическим — впрочем, как и первая ее часть (роман «Без дна» — Энигма, 2006). В романе нашли отражение духовные искания писателя, разочаровавшегося в профанном оккультизме конца XIX в. и мучительно пытающегося обрести себя на стезе канонического католицизма. Однако и на этом, казалось бы, бесконечно далеком от прежнего, «сатанинского», пути воцерковления отчаявшийся герой убеждается, сколь глубока пропасть, разделяющая аскетическое, устремленное к небесам средневековое христианство и приспособившуюся к мирскому позитивизму и рационализму современную Римско-католическую Церковь с ее меркантильным, предавшим апостольские заветы клиром.Художественная ткань романа весьма сложна: тут и экскурсы в историю монашеских орденов с их уставами и сложными иерархическими отношениями, и многочисленные скрытые и явные цитаты из трудов Отцов Церкви и средневековых хронистов, и размышления о католической литургике и религиозном символизме, и скрупулезный анализ церковной музыки, живописи и архитектуры. Представленная в романе широкая панорама христианской мистики и различных, часто противоречивых религиозных течений потребовала обстоятельной вступительной статьи и детальных комментариев, при составлении которых редакция решила не ограничиваться сухими лапидарными сведениями о тех или иных исторических лицах, а отдать предпочтение миниатюрным, подчас почти художественным агиографическим статьям. В приложении представлены фрагменты из работ св. Хуана де ла Крус, подчеркивающими мистический акцент романа.«"На пути" — самая интересная книга Гюисманса… — отмечал Н. Бердяев. — Никто еще не проникал так в литургические красоты католичества, не истолковывал так готики. Одно это делает Гюисманса большим писателем».

Дмитрий Наркисович Мамин-Сибиряк , Антон Павлович Чехов , Жорис-Карл Гюисманс

Сказки народов мира / Проза / Классическая проза / Русская классическая проза