Читаем Индийская принцесса полностью

– Давай со мной, Рыжий, – настойчиво попросил Аш. – Хлопок может подождать, верно? В конце концов, будь на море шторм, или туман, или что-нибудь вроде, ему пришлось бы подождать. Черт возьми, ведь нам с тобой, возможно, никогда больше не доведется увидеться!

– Не удивлюсь, коли так, – кивнул капитан. – Но такова жизнь. Сегодня ты здесь, завтра – там. «Человек убегает, как тень, и не останавливается». Нет, сынок, не могу, никак не могу. Но у меня есть идея получше. Раз уж ты сейчас в отпуске, почему бы тебе не прокатиться со мной? Доставлю тебя обратно в следующий вторник, вот те крест!

Аш охотно принял приглашение и следующие несколько дней провел на борту «Моралы» в качестве гостя капитана, нежась на палубе в тени парусов, ловя акул и барракуд или слушая истории о старой Ост-Индской эскадре времен расцвета «компании Джона»[11].

То были мирные и спокойные дни, и, когда Стиггинз сообщил, что через несколько недель «Морала» отправится к побережью Белуджистана, и предложил Ашу вместе с Гул Базом проделать половину пути морем и высадиться в Кати на Инде, откуда они смогут на лодке подняться по реке до Аттока, Аш почувствовал искушение согласиться. Но следовало подумать об Уолли – и о Дагобазе тоже. «Морала» неподходящее место для лошади, и на открытой палубе Дагобазу придется худо даже при самой легкой качке. Пришлось отклонить предложение, хотя Аш сделал это с сожалением, тем более что понимал, что едва ли еще увидится с Рыжим Стиггинзом, в знакомстве с которым находил подлинное удовольствие.

Вот чем было плохо заводить друзей вроде Рыжего и Сарджи, людей, не являвшихся «членами клуба» – закрытого общества англичан, которые разъезжали по всей Индии, перебираясь из одного военного городка в другой по приказу из Симлы, Калькутты или какого-нибудь другого оплота власти, так что со временем большинство из них узнавали друг друга понаслышке, если не лично.

Всегда существовала вероятность, что в ходе военной службы он снова встретится с миссис Виккари или с кем-нибудь из офицеров Роуперовской конницы. Но вряд ли ему доведется когда-нибудь свидеться с Сарджи или Рыжим, и эта мысль угнетала Аша, ведь оба они, каждый на свой лад, сделали его пребывание в Гуджарате гораздо более приятным, чем оно могло бы оказаться. Причем Сарджи в большей степени, чем Рыжий: если капитан Стиггинз был чем-то вроде кометы, внезапно прилетающей невесть откуда и стремительно исчезающей, то Сарджи был постоянным и ценным спутником и собеседником. Веселый и словоохотливый или благодушно молчаливый в зависимости от ситуации, редко теряющий (если вообще когда-нибудь теряющий) самообладание, он был незаменимым союзником во дни тревог и отчаяния и помогал бежать от скуки строго упорядоченной гарнизонной жизни.

«Я буду скучать по Сарджи, – подумал Аш. – И по Рыжему тоже». Но в Лахоре его будет ждать Уолли, а в Мардане – Зарин, и всего в нескольких часах пути оттуда – Кода Дад. И старый Махду будет с нетерпением ждать его на квартире в Мардане, довольный, что снова оказался на знакомой территории. Это была приятная перспектива, и внезапно Ашу безумно захотелось поскорее уехать.

Однако ему было не суждено снова увидеть Махду. Письмо, в котором он сообщал старику о том, что скоро вернется в Мардан, опоздало: Махду умер во сне всего за сутки до того, как должен был получить его, и, когда оно пришло, уже лежал в могиле. Родственники Махду, не понимавшие принципа действия телеграфа, прислали печальную новость почтой молодому Кадере, помощнику старика, и Аш узнал о случившемся от Гул База по возвращении в Ахмадабад.

– Это большая потеря для всех нас, – сказал Гул Баз. – Он был хорошим человеком. Но срок его жизни истек, и он вознагражден в полной мере, ибо в суре о Милостивом говорится: «Награда за добро не добро ли?» Так что не горюйте о нем, сахиб.

Но Аш глубоко горевал, скорбя об утрате человека, который стал частью его жизни с того далекого дня, когда его передали на попечение полковника Андерсона и отправили в долгое путешествие в Бомбей и Англию – оно обернулось бы для него сущим кошмаром, если бы не присутствие Махду и Ала Яра, разговаривавших с ним на родном языке. В последующие годы Махду не раз помогал советом, утешал и поддерживал в трудную минуту. Они оба вернулись вместе с ним в Индию, а когда Ала Яр умер, Махду остался на своем посту. Теперь он тоже умер, и Аш испытывал невыносимую боль при мысли, что больше не увидит этого доброго морщинистого лица и не услышит бульканья кальяна в сумерках.