— Джентльмены, джентльмены, — сказал Леклер, — вам следует успокоиться. — Он показал свой значок телохранителю, который посмотрел на него и слегка закатил глаза. — Мистер Хоффман, вам не следует так себя вести. После всего, что вы сегодня перенесли, мне совсем не хочется вас арестовывать, но, если потребуется, я так и поступлю. Что здесь происходит?

— Моя жена очень огорчена, и все из-за того, что этот человек вел себя как последний идиот…

— Да, так и есть, — вмешался Бертран, — как последний идиот. Я продал все ее работы в первый же день выставки, а теперь ее муж меня преследует.

— Я хочу только одного, — заявил Хоффман, и у Леклера возникло ощущение, что он на грани истерики, — узнать номер счета покупателя.

— А я сказал ему, что об этом не может быть и речи. Конфиденциальная информация.

Леклер повернулся к Александру.

— Почему это так для вас важно?

— Кто-то, — заговорил Хоффман, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, — пытается меня уничтожить. Я сумел обнаружить счет, с которого оплачена книга, присланная мне вчера. Кто-то хочет меня напугать, и у меня есть номер счета в моем мобильном телефоне. Я считаю, что банковский счет, якобы принадлежащий мне, использовали, чтобы саботировать выставку моей жены.

— Саботировать, — презрительно бросил Бертран. — Мы называем это продажами.

— Но речь шла не о разных продажах, ведь так? Все куплено одним лицом. Такое когда-либо случалось прежде?

Бертран презрительно махнул рукой.

Леклер посмотрел на него и вздохнул.

— Пожалуйста, покажите мне номер счета, господин Бертран.

— Я не могу. Да и зачем?

— В противном случае, я арестую вас за то, что вы мешаете уголовному расследованию.

— Вы не осмелитесь.

Леклер молча смотрел на него. Да, он был уже совсем немолод, но с Ги Бертранами этого мира мог разобраться даже во сне.

— Ладно, он у меня в офисе, — наконец, пробормотал хозяин галереи.

— Доктор, ваш мобильник.

Хоффман показал ему монитор.

— Это сообщение, которое я получил из книжного магазина, в нем указан номер счета.

Леклер взял телефон.

— Пожалуйста, оставайтесь здесь. — Он последовал за Бертраном в его маленький кабинет.

Там было полно старых каталогов, рамок и инструментов; пахло странной смесью кофе и клея. На поцарапанном письменном столе стоял компьютер. Рядом с ним лежала груда писем и счетов. Бертран взял мышь и сделал пару щелчков.

— Вот письмо от моего банка. — Он встал с мрачным видом, уступая стул. — Должен сказать, что я не принял всерьез ваши угрозы меня арестовать. Просто решил с вами сотрудничать, как и всякий достойный гражданин Швейцарии.

— Ваше сотрудничество оценено, — сказал Леклер. — Благодарю вас. — Он сел за компьютер, поднял мобильник и принялся сравнивать номера счетов. Одинаковый набор цифр и букв. И имя владельца счета А. Дж. Хоффман. Леклер вытащил записную книжку и переписал в нее номер счета. — И вы больше не получали никаких сообщений?

— Нет.

Вернувшись в галерею, инспектор протянул мобильник Александру.

— Вы правы, номера сходятся. Однако я должен признать, что так и не понял, как это связано с нападением на вас.

— Все связано, — заявил Хоффман. — Я пытался вам об этом сказать еще утром. В моем бизнесе вы бы не продержались и пяти минут. Вы бы даже не сумели войти в дверь. Проклятье, зачем вы задавали вопросы обо мне в ЦЕРНе? Вам следовало искать того парня, а не изучать мою жизнь.

Черты его лица заострились, глаза покраснели, словно Александр их все время тер. Он не брился уже сутки и выглядел как человек, скрывающийся от правосудия.

— Я передам номер счета в наш финансовый отдел и попрошу их во всем разобраться, — мягко сказал Леклер. — В Швейцарии умеют неплохо распознавать фальшивые банковские счета. Я сразу сообщу вам, если нам удастся что-нибудь узнать. А сейчас я самым настоятельным образом советую вам вернуться домой, сходить к своему врачу и поспать.

«И помириться с женой», — хотел добавить Леклер, но почувствовал, что это будет лишним.

Глава 10

Александр попытался позвонить жене с заднего сиденья «Мерседеса», но услышал лишь голосовую почту, и от знакомого живого голоса перехватило дыхание.

«Привет, это Габи, только не вздумайте повесить трубку, не оставив мне сообщения».

У него возникло жуткое предчувствие, что она ушла навсегда. Даже если они помирятся, личности, с которой он имел дело до сегодняшнего дня, более не существует. Казалось, он слушает запись голоса недавно умершего человека.

Раздался гудок. После долгой паузы — Хоффман знал, что она будет выглядеть неуместной, — он сказал:

— Позвони мне, ладно? Мы должны поговорить. — Он не знал, что еще сказать. — Ну ладно, вот и все, пока.