Читаем Иначе не могу полностью

…Тогда весь смысл собственного существования сводился к тому, чтобы понюхать кусочек породы — керн, пропитанный нефтью. Дорогое давнее, полузабытое и притягательное. Так бывает всегда, если настоящее состоит из одних нервов. Припоминается далекая дымная даль рыжих зауральских степей, которые он покинул перед армией. Память словно выхватила из ванночки с проявителем позитивы — так отчетливо увидел Сергей лица ребят из вышкомонтажной бригады. В девятнадцать лет, как правило, не существует нерешимых задач и мир приспосабливается к твоему просветленному и самоуверенно-радостному «я». Одиннадцать лет прошло с тех пор, как последний раз надел он каску монтажника, и годы унесли счастливейшее ощущение полноты жизни. И так не хочется возвращаться в сегодня.

…Такого нокаута еще не было. Все прятали глаза. Даже Силантьев, прощаясь, пожал ему руку, глядя куда-то за его плечо. Андрей потоптался возле него, шумно вздохнул так, что разлетелись листочки протокола, и зашагал по коридору, возвышаясь над всеми. Азаматов так и остался сидеть за столом, яростно пытаясь построить какое-то сложное сооружение из карандашей. Станислав высматривал что-то в черном окне, поглаживая вихрастый затылок — дужки очков вызывающе торчали за ушами. Фатеев громко уговаривал заведующего соседним промыслом съездить порыбачить на речушку Дымку. Мастер-подземник Сбитяков со значительным выражением на лице слушал Жору Степаненко. И все прятали глаза. Только нескладный длиннорукий Тимофеев, несколько раз поймав взгляд Сергея, начал кружить по кабинету, натыкаясь на стулья и что-то шепча про себя. Азаматов швырнул карандаши на стол, один из них угодил прямо в настольную лампочку. Паф! — весело разлетелись осколки. «Не хнычь!» — бросил начальник управления, проходя мимо Сергея. Он сделал все, что мог. Станиславу же вежливо напомнили, что он имеет, так сказать, право совещательного голоса, несмотря на статьи, посвященные разбираемому вопросу. У журналиста побагровела щека, словно ему отвесили полновесную оплеуху, он стал рисовать в блокноте чертиков.

Кто что говорил?

Андрей — очень туманно — о необходимости учета всех факторов; о технической стороне дела, и потом, чувствуя, что запутывается, сел на место, не договорив. Сбитяков горой встал «в защиту рабочих» и долго бы еще распространялся на эту тему, если бы не убийственная реплика Азаматова: «А штанги-то были новые…» Определеннее других высказался Силантьев: «Предложение Старцева нужно серьезно обдумать. Но сейчас он напоминает командира, который нерасчетливо выскочил вперед и оторвался от наступающей цепи».

«Собственно, ничего страшного не произошло. Вспомни-ка выступление Азаматова».

«Правами, мне данными, я бы просто мог приказать осуществить то, что предлагает Старцев. Но будем уважать техсовет. Хочется подчеркнуть еще раз, что в главном Старцев прав. Нечего кивать на преждевременность. С каких это пор требование гарантии отличного качества стало сезонным явлением? Скажите прямо — не можем преодолеть в себе прилипчивой и унизительной болезни — инертности, перестраховки, рецидивов сверхосторожности. По всем признакам, надвигаются коренные изменения экономического порядка, и повышенная требовательность найдет в них свое место. Я говорю вполне официально, что разрешаю Сергею Ильичу в пределах одной бригады, которую мы ему подберем, испробовать гарантийный ремонт. Пока, конечно, без разработки соответствующей системы оплаты, как говорится, на сухую. Хватит человеку голову морочить, Старцев хочет только добра, не за свой карман бьется. А в общем, товарищи, вы потопили его инициативу. Как не стыдно присутствующим здесь инженерам, руководителям, коммунистам за свою близорукость, душевную лень? Не хочется возиться? Жизнь заставит!»

«Небрит я, оказывается?» — отметил Сергей, как будто это обстоятельство имело какое-нибудь значение.

«Может быть, ошибся я крупно в чем-то? Не рассчитал своих сил? Переоценил важность предложения? Ведь куда ни крути, средняя величина времени межремонтного периода по управлению составляет 206 суток. Нет! Это среднеарифметическое, противнее всего то, что будут смотреть как на побитого выскочку. И жалеть. А разве самому себе тебя не жалко? Нисколько? Врешь. Хочется все-таки поплакать на чьем-то уютном плече. Пожаловаться на людскую черствость. Необходимость попереживать и понесла тебя сюда, в поле, это ж так красиво — слияние с природой. Надо было пойти в кино. Или в ресторан. Техсовет — не диспут, а конкретное решение вопроса. Ах, ты рассчитывал встретить хотя бы понимание? Надеюсь, ты не ожидал восхищенного шепота? Ты встретил понимание — у Азаматова, Станислава, Тимофеева. У Силантьева, если на то пошло. У тебя много дел. Семьдесят человек под твоим началом. Почему бы не поговорить сообща, скажем, на том же постоянно действующем производственном собрании? А сегодняшний расширенный техсовет — еще не все. Обиделся на Андрея? Значит, не убедил. Иди-ка домой, нечего шляться по дороге».