Читаем Иначе не могу полностью

— Удивительная способность портить настроение. Давай-ка о чем-нибудь другом. А то ты как ходячий моральный кодекс…

— …Девчонки смеются. Связалась, говорят, с «керосинщиком».

Свирепое шипенье Анатолия:

— Да катитесь вы все! Преснятина… Видал я вас… в белых тапочках!

— Что?!

— Что слышала.

Визг скользящего по паркету кресла. Дробный перестук каблуков. Мрачное резюме Анатолия:

— Зал рыдает от восторга… Требуют автора…

Дина, оставив деньги на столе, вышла из-за колонны. Анатолий, уныло просматривавший меню, перевел рассеянный взгляд на ее ноги в тончайших чулках и медленно поднял голову.

— Тысяча извинений! — Он как будто даже обрадовался. — Дина Михайловна, присаживайтесь.

— Здравствуй, Толя. — Она внимательно взглянула в его светлые глаза и заметила в них что-то похожее на растерянность. — Спасибо, мне некогда. А Люба где?

Анатолию вопрос пришелся явно не по душе.

Он возвел руки к потолку (отвратительная привычка, которую ненавидела Дина):

— «Она была, но след ее растаял, как тает легкий дым, как в памяти былое тает…»

— Ну и Толя! — Дина покачала головой.

— Дина Михайловна! — Анатолий умоляюще сложил руки перед грудью. — Посидите со мной. Войдите в положение человека, вырвавшегося из рук эскулапов.

— Как нога?

— Хоть сейчас в сборную мира центрфорвардом. Дина, сядьте, правда?

— Нет. — Дина блеснула глазами. — Я ж говорю — некогда. Работы много. Пойду лучше покопаюсь в своей автоматике.

Анатолий напряженно заулыбался, но было видно, что он обескуражен основательно.

— До встречи.

— Угу.

Одеваясь, Дина наблюдала за ним сквозь застекленную дверь. Вот он встал — тонкий, в отлично выглаженном черном костюме, аккуратнейший, в ниточку, пробор в белобрысых волосах. Пошел к столику, за которым сидел какой-то парень — знакомый, наверно. Походка чуть враскачку, носки выбрасывает вперед — ах, как ему хочется походить на Юла Бриннера! Манжеты белее июньского облака, далеко выходят из рукавов на американский манер. Есть что-то общее между ним и Сергеем — тот тоже ужасный щеголь. Дина поймала себя на том, что невольно любуется Анатолием. Она неожиданно позавидовала ему и Любке, трудной ясности их любви.

А на улице все еще стригли деревья, и они плакали обломками веток.

Азаматов слушал Сергея очень внимательно. Строй разноцветных карандашей под его пальцами превращался то в сруб, то разваливался до очертаний замысловатого чертежа, то приобретал контуры фантастического самолета. Лицо — бесстрастно, как у скифского идола, которого как-то видел Сергей в крымской степи.

Начальник управления снова принял излюбленную позу — выбросил сжатые кулаки на стол и устремил на них взгляд.

— Нового ты мне ничего не сказал, Сергей. Конспективное изложение этого я уже слышал на совещании… Сбитякова наказали? Только по партийной? Мало. Еще такой случай — под суд отдам. Предвижу вопрос: чем я могу тебе помочь? Могу сказать, что в принципе я «за». Но такое не решается с кондачка. В ближайшее время соберем технический совет и поговорим конкретно. Придется пока чуточку погодить. Что бы там ни было, ход делу дадим. В приказном порядке я не буду внедрять гарантийный паспорт, сам понимаешь, что в нефтедобыче почти невозможно внедрить жесткий заводской распорядок. Не та специфика. Теперь о Фатееве. Он прекрасный, блестящий инженер. Он, брат, всю Бавлинскую свиту чуть ли не руками перещупал. Про таких говорят: «дай ему стаканчик добытой жидкости — определит: из какой скважины». На Фатеевых мы месторождение подняли на ноги. Но… как тебе сказать… Алексей стареет, что ли. Как руководитель. Мы бьемся за каждую тонну нефти, со слезами ее выдираем, а он живет, как десять лет назад, когда девон мешками таскали. Фонтанные скважины доводит до того, что дебит падает до 50 килограммов. Позор! Воду даете. Сколько раз вдалбливали ему: осваивай загодя мощные погружные насосы. Отмахивается: у меня, мол, 60 процентов всего фонда скважин — фонтанные. А что будет делать через год — два? Локти кусать? Приказал ему несколько скважин перевести на нагнетание — ухом не ведет. Электрогруппа работает спустя рукава, тут и твоя вина, Сергей, ты старший группы по новой технике. Скажу больше — метили его на должность главного инженера ко мне. А теперь сомневаемся. Крепко сомневаемся. Ладно. Не хотел раньше времени… — Азаматов полез в тумбу стола и достал оттуда папку. — Тут кое-какие соображения по ремонту с гарантией. Посмотри.

У Сергея благодарно вспыхнули глаза.

— И не горячись никогда, — ворчливо посоветовал Азаматов. И, как бы утверждая совет, легонько ударил попеременно кулаками по столу. — Ты начальник крупнейшего участка, к тому же, самый молодой, кажется. — Он улыбнулся. — Время эмоций уходит. Наступила эпоха цыганского, что ли, недоверия к фразе. Трезвый, обоснованный расчет во всем. Доказательность во всем. Только не такие, какими ты пользуешься. Мордобой — не всегда убедительный аргумент.

— Свинье — по-свински…