Читаем Империя знаков полностью

собственность, которую стараются хранить как можно дольше: у нас мебель обречена на неподвижность, в Японии же сам дом, который часто перестраивают, являет собой почти что движимое имущество); в этом коридоре, как в образцовом японском доме, лишенном мебели (или с редкой мебелью), нет ни одного места, хоть сколько-нибудь обозначающего собственность: ни сидения, ни кровати, ни стола, ни одного места, откуда тело могло бы утверждать себя в качестве субъекта (или хозяина) пространства: центр устранен (чудовищное лишение для западного человека, повсюду обеспеченного собственным креслом, собственной кроватью, собственника домашнего расположения). Лишенное центра, пространство оказывается обратимым: можно перевернуть коридор Шикидаи, и не случится ничего, кроме переворачивания справа налево или сверху вниз без всяких последствий: означаемое устранено раз и навсегда: проходя, пересекая или садясь на пол (или же на потолок, если перевернуть картинку), вы не найдете ничего, что можно было бы ухватить.

СПИСОК ИЛЛЮСТРАЦИЙ


Актер Кацуо Фунаки (архив автора) 8

Знак МУ, обозначающий «ничто» и «пустоту», начерченный ученицей (фото Николя Бувье, Женева) 11

Каллиграфия. Фрагмент манускрипта Изе-Шу, известный под названием Ишияма-гире. Китайская тушь и живопись на склеенной цветной бумаге. Период Хейан, начало XII века (20,1 х 31,8). Токио, коллекция Гииши Умецава (фото Х.-Д. Вебера, Кельн) i ;

Йокой Йаю (1702—1783). Сбор грибов (Киноко-Гари). Бумага, тушь (31,4 х 49,1). Цюрих, коллекция Хайнца Браша (фото А. Гривеля, Женева) 31

Японцы, когда идут за грибами, берут с собой стебель папоротника или, как на этой картинке, соломинку, на которую они насаживают грибы. Живопись айга всегда привязана к хокку, короткому стихотворению из трех строк:

Даже взгляд,

опущенный в поисках грибов, становится жадным.

Веревочная занавеска (Нава-норен). Правая часть ширмы. Китайская тушь на бумаге с аппликацией из золотых листьев. Первый период Эдо, первая половина XVII века (159,6 х 90,3). Токио, коллекция Таки Хара (фото Х.-Д. Вебера, Кельн) 37

Игроки в Пашинко (фото Цохо Пресс, Токио) 41

План Токио. Конец XVIII — начало XIX века. Женева, архив Николя Бувье 45

Актер театра Кабуки на сцене и в городе (архив автора) 68—69 Статуя, принадлежавшая монахине Хоши, жившей в Китае в начале эпохи Тан, конце периода Хэйан. Киото, Национальный Музей (фото Цохо Пресс, Токио) 72

Жест учителя письма (фото Николя Бувье, Женева) 73

На набережной Йокогама — Документ взят из Иллюстрированной Японии Фелисьена Шаллаэ, Библиотека Larousse, Париж 1915 (фото Андервуд, Лондон и Нью-Йорк) 82

Преподношение подарка. Документ из Иллюстрированной Японии (op. cit.) 85

Анонимный автор (предположительно середина XVI века). Баклажаны и огурец (Насу-Ури). Живопись Школы Хокусо (Школы Севера). Бумага, тушь (28,7 х 42,5)

Цюрих, коллекция Хайнца Браша (фото Мориса Ба-бея, Баль) 89

Сад Храма Тофукудзи, Киото, основан в 1236 году (фото

Фукуи Асахидо, Киото) юо

Женщина, начинающая писать письмо. Оборотная сторона почтовой открытки, отправленной мне моим японским другом. Лицевая сторона неразборчива: я не знаю, кто эта женщина, нарисована она или загримирована и что она собирается написать: потеря осно-

Мальчики и девочки перед «бумажным кукольным театром». Это театр картинок, устанавливаемый на углу улицы профессиональным рассказчиком вместе с банками конфет, прямо на багажнике его велосипеда.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология