Читаем Империя свободы полностью

Впрочем, можно вспомнить, что, когда в 2009 году Обаму спросили, считает ли он Америку исключительной, то он ответил утвердительно, точно так же, как любой англичанин считает исключительной Англию, грек — Грецию и т. д. Иначе говоря, Америка исключительна так же, как любая другая страна. Вывод, надо признать, весьма банальный сам по себе. Другое дело, что часть американской элиты считает, что президент был тогда неправ. Их доводы хорошо изложил консервативный политический комментатор Динеш Д’Суза, родившийся в Индии, но ставший сегодня одним из религиозных интеллектуалов Америки. Американская революция, уверяют сторонники этого взгляда, впервые в мировой истории привела к власти правительство, при котором все право и весь суверенитет находятся у народа, а не у вождя, царя, короля или правящего класса. Именно эта страна сломала традицию, установив у себя верховную власть не от Бога, не в виде некоего божественного предназначения и права, а путем компромисса между народом и элитой, через «согласие управляемых». Отсюда ее исключительность. На мой взгляд, несколько натянутая версия, учитывая, что в Декларации независимости США, принятой Конгрессом в июне 1776 года, прямо сказано: «…Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью». То есть все-таки изначально есть Творец. И только потом сказано: «Для обеспечения этих прав людьми учреждаются правительства, черпающие свои законные полномочия из согласия управляемых».

Однако надо признать, что историческая правда заключается также и в другом. Помните, как начинается Конституция США? «Мы, народ Соединенных Штатов, дабы образовать более совершенный Союз, установить правосудие, гарантировать внутреннее спокойствие, обеспечить совместную оборону, содействовать общему благоденствию и закрепить блага свободы за нами и потомством нашим, провозглашаем и учреждаем настоящую Конституцию для Соединенных Штатов Америки». Америка действительно создала систему власти, которая базировалась на принципе «мы — народ».

Поскольку данная книга посвящена в основном ряду американских ценностей и является попыткой разъяснить читателю некоторые глубинные, важные для понимания Америки вещи, я старался не касаться политики. Особенно внешней. Политика — вещь сугубо прикладная, а интересы и ценности — вещи если не вечные, то очень и очень долгосрочные. Кроме того, на политические и внешнеполитические темы я много высказывался и письменно, и во время теле— и радиоэфиров. Моя позиция должна быть хорошо известна читателям этой книги. Тем не менее скажу, что в вопросе американской исключительности я бы разделял три вещи. Первое — американскую внешнюю политику. Второе — веру простых американцев в исключительность, уникальность их страны и их самих как цивилизации. Третье — естественную веру многих других стран и народов в их — этих народов и стран — собственную исключительность и непохожесть на других, в их собственную цивилизационную особость, в их собственный уникальный исторический путь.

После того как ушел из жизни мой замечательно образованный, фантастически начитанный и мудрый папа, Василий Иванович Злобин, сын героя Первой мировой войны и георгиевского кавалера, чудом пережившего коллективизацию середняка из рязанской глубинки, я стал разбирать его архив. Папа всю жизнь был профессором исторического факультета МГУ и оставил немало интереснейших дневниковых записей, наблюдений и черновиков. Разбирая их, я нарвался на такую его дневниковую запись: «Лев Толстой первой фразой «Анны Карениной» — «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему» — сформулировал также формулу особого исторического пути. Все успешные в истории страны похожи друг на друга причинами своего успеха, все неуспешные — имеют свои уникальные, специфические источники неудач. Отсюда часто делается вывод об исключительности их исторического пути. На самом деле, как правило, в мировой истории все позитивное — похожее, общее, единое; все негативное, неудачное — национальное по своему характеру, специфическое, уникальное». Мне кажется, что это не только очень интересная, но и абсолютно верная мысль. В то же время я, например, пока не встречал страны и народа, которые бы не считали себя уникальными и своеобразными, то есть в той или иной степени исключительными. Особенно это любят подчеркивать малые страны и малочисленные народы, борющиеся за свое физическое, культурное и лингвистическое выживание. И их, безусловно, можно понять. Что же тогда говорить про великие державы, традиционные и новые?