Читаем Империя свободы полностью

Конечно, федеральная власть оказывает определенное влияние на жизнь всей страны, однако ее влияние настолько сильно ограничено независимостью штатов, что за федеральными новостями следит очень небольшое число американцев. А из общефедеральных правовых актов, наверное, самые большие — комплексы иммиграционных законов и законов о национальной безопасности. Все остальное — от семейного права до уголовного и налогового — местные кодексы и законы. Даже форма полицейских, как известно, в разных штатах совершенно разная. А многие американские боевики и детективы не могут обойтись без показа конфликта между местными полицейскими и, например, сотрудниками ФБР за установление юрисдикции по тому или иному преступлению. Ибо подобные конфликты являются рутиной американской жизни. Такое построение власти и рождает сугубо местечковую психологию и политическую культуру и объективно подрывает интерес к делам в других местах. Америка — провинциальная (в самом хорошем, высшем смысле этого слова) страна с глобальной элитой, которая обеспечивает национальные интересы США по всему миру и дает возможность простому американцу сосредоточиваться на сугубо местных проблемах. Америка и американцы живут чем угодно, но только не Вашингтоном или Белым домом.

Именно на местном уровне особенно заметны влияние и практика американской модели демократии — демократии меньшинства. Я еще расскажу об этом подробнее, но здесь хочу упомянуть тот факт, что это качество — роль меньшинства — ярче всего проявляется внизу политической иерархической лестницы, то есть именно в тех вопросах, которые наиболее интересны простым американцам. Так, поскольку всего две главные партии (на самом деле внизу общества партий гораздо больше — формально несколько сотен, точнее сказать нельзя, ибо термин «политическая партия» претерпевает фундаментальную трансформацию на наших глазах) могут реально существовать на Олимпе политической системы США, то каждой партии приходится придерживаться более или менее центристских взглядов (чтобы не отталкивать потенциальных избирателей с более радикальными позициями) и в тоже время постепенно привлекать группы, которые традиционно не голосуют за эту партию. Кстати, сам Джордж Вашингтон был категорически против того, чтобы в Америке функционировали политические партии. Однако вскоре вокруг двух других отцов-основателей американского государства — Томаса Джефферсона и Александра Гамильтона — сформировались активные политические группы, которые быстро развились в партии, имевшие весьма различные взгляды как на внутреннюю, так и на внешнюю политику нового государства.

В свою очередь, американским избирателям из разных групп приходится смиряться с тем, что в Америке нет мощной партии, которая будет представлять конкретно их интересы (как делают, например, зеленые партии, партии бизнеса или партии мусульман в Европе), и выбирать между двумя партиями ту, чья политика наиболее совпадает с их интересами по ключевым текущим вопросам. Но такие партии в избытке есть в Соединенных Штатах на местном уровне. Однако именно здесь в американскую систему заложена «защита от дурака», или, если хотите, защита от экстремиста, маргинала, сторонника любых «ультра»-взглядов. Результат этого чисто американского «двойного смирения» таков, что политика на федеральном уровне, будучи компромиссом между полным диапазоном различных групп и интересов, существующих в стране, выходит намного более сдержанной и приглушенной, чем политика на штатном или местном уровне. Другими словами, чем выше уровень политических организаций и структур, тем больше и больше приходится смягчать радикальные взгляды, присутствующие внизу в большом количестве и по обширному числу вопросов, для того чтобы создать коалицию большинства в поддержку того или иного политического проекта.

Иными словами, народ США (как, впрочем, любой народ в мире) на самом деле намного более радикален, чем их федеральная политика. Понимание этого очень важно для анализа американских ценностей и общественного мнения. Но эти более радикальные взгляды как раз проявляются на уровне муниципалитетов и штатов, где не приходится искать компромисс всей страной. На таком уровне более радикальные социальные, религиозные и другие взгляды (то есть взгляды меньшинства) могут стать политическим мейнстримом, если позже окажется, что их разделяет большинство местного населения.