– Знаешь, Ромул, что они делали с моими солдатами? Точнее нет, не так. Знаешь, что они делали с твоими солдатами, пока ты развлекался с этой девкой?! Сейчас я покажу тебе, что!

– Прошу, Луций, не надо! Я все понял! Убей меня, ее не трогай! Луций, мать твою, хватит! Ратибор, останови его! Ратибор! Ну прошу вас!

– Ты должен усвоить урок, Ромул. Таких, как она, – тысячи. Скоро ты это поймешь и еще скажешь мне спасибо! – он перевел взгляд на солдат. – Когда все закончится, развяжите его и отведите в лагерь, да глаз с него не спускайте! Уходим.

– Не круто ли? – тихо спросил у Ратибора Маркус.

– Не бери в голову. Он командир, ему виднее.

Ромул орал, проклиная Луция, и дергался на стуле. От безысходности он заплакал навзрыд. Девушка боялась пошевелиться и только дрожала, словно листок на ветру. Она перевела взгляд на Ромула, приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но тут веревка резко натянулась.

Луций стоял на улице, когда истошный крик его друга разнесся по кварталу, а мимо проскакал всадник, волоча за собой окровавленную веревку.

– Никогда и никому не прощай предательства, Маркус! Запомни это.

Глава XXV

Я ЛЕКАРСТВО. Я ВЫЛЕЧУ ИХ ВСЕХ

Корнелий рухнул на подобие кровати – бесформенную кучу из тряпья и соломы. Он тяжело задышал, откашлялся в кулак и завертелся на своем ложе в поисках более удобного положения. Годы, проведенные на каменоломне под испепеляющим солнцем и в облаках гранитной пыли, сильно подкосили его здоровье. Обхватив лицо грубыми, потрескавшимися от тяжелой работы руками, он вздохнул, завалился набок, закрыл глаза и уснул. Ему снова снилось, что он идет по германскому лесу, а на него, словно из ведра, льет холодный дождь. Намокшая одежда липнет к телу, со шлема стекает ручьями вода, образуя перед глазами маленький водопад. Он слышит повсюду мольбы о помощи, вокруг него мелькают тени, но толком ничего не разглядеть. Внезапно кто-то касается его плеча, и он, отскочив в сторону, с яростью начинает вслепую махать перед собой мечом. Устав и запыхавшись, он замирает, всматривается сквозь ливень и видит очертания человека. Тот стоит неподвижно.

– Спасай детей!

Земля в момент уходит из-под ног, и Корнелий проваливается в глубокий колодец. Его охватывает паника от осознания того, что он не сможет выбраться на поверхность. Беспорядочно и судорожно барахтаясь в ледяной воде, он снова и снова старается сделать хотя бы еще один глоток воздуха. Он изо всех сил гребет вверх, туда, где видит силуэт человека, но чем больше старается, тем быстрее уходит на дно. Он слышит, как громко и четко стучит его сердце и как загадочный голос снова повторяет:

– Спасай детей!

Силуэт нагибается, протягивает руку, но поздно: Корнелий делает вдох и чувствует, как вода вливается через нос внутрь его тела и заполняет легкие, он задыхается.

Корнелий вскочил с кровати, стуча себя кулаком в грудь и тяжело кашляя.

– Опять тот же кошмар? – раздался голос в другом конце помещения.

– Опять тот же, – тихо проговорил Корнелий, посмотрев на мужскую фигуру в темном углу. Некоторое время человек стоял, не шевелясь, и внимательно вглядывался в Корнелия.

– Это был ты? – подняв глаза и посмотрев на него исподлобья, спросил отец Луция.

– Да. Я пытался предупредить, – Михаил вышел из тени и приблизился к нему.

– Хотел бы – предупредил, – недовольно буркнул Корнелий.

– Я предупреждал, как мог. Как дозволено. Нам нельзя свободно вмешиваться в судьбы людей: вы должны выбирать сами. Мы можем только подсказывать.

– Ну, конечно. Как у вас все легко и просто!

– У вас тоже все было бы легко и просто, если бы вы жили, как нужно, а не как хочется. Ладно, так препираться можно до бесконечности.

– Тут ты прав, не могу не согласиться. Тогда для чего ты пришел?

– Настало время тебе увидеть того, про кого я тебе рассказывал. Он поможет – он всем помогает.

– Отлично. И, главное, вовремя. Зачем помогать теперь, когда все уже случилось?

– А зачем помогать тогда, когда помощь еще не требуется?

– Мне все равно, мне помощь уже не нужна!

– Зато она нужна людям. И твоему сыну. На самом деле, она нужна и тебе самому.

– Это моя вина. Понимаешь, Михаил?! Моя! Все началось в тот злополучный день, когда он встретился с Марком, а потом и с Александром, который стал скупать у нас все, что было, по завышенным ценам. А мы лишь радовались, не замечая того, что происходило вокруг. Словно пелену навесили перед глазами. Он воспользовался тем, что мы были ослеплены удачей и благополучием. Да, я был слеп, когда разрешил Луцию общаться с этим человеком!

– Не вини себя. Трудно устоять перед соблазнами, и он очень хорошо умеет этим пользоваться.

– Тебе не понять, у тебя нет детей, и ты не знаешь, что такое отцовская любовь!

– Ты прав, этим мы отличаемся от людей. Наши ощущения, действительно, другие. Вы живете эмоциями и чувствами, мы же все прогнозируем и взвешиваем.

– Я должен поговорить с Марком! – внезапно выпалил Корнелий и зло посмотрел на Михаила.