Читаем Империя (СИ) полностью

Карфаген – город, с покорения которого началось процветание Рима. Строения разного качества из местного песчаника и камня, шатры, лавочки, невероятно узкие улочки, постоянный гомон населения. Здесь кипела жизнь. По переулкам, словно по лабиринту, шныряли разновозрастные грязные ребятишки в тряпье и постоянно клянчили подачки. Темнокожие и смуглые люди в разномастной одежде, от которой пестрило в глазах, что-то продавали и покупали прямо в переулках. Торговцы умудрялись тесниться на клочке пустой земли, выставляя товар высоко по каменной стене, и чтобы рассмотреть приглянувшуюся вещь, приходилось задирать голову. Говорили, раньше Карфаген был намного красивее Рима – до того, как его разрушили, а затем отстроили вновь. Впрочем, говорили, что и Ганнибал Барка был непобедимым, – все глупости. Против силы всегда есть другая сила, и какими бы ни были красота и величие, всегда найдутся еще большие красота и величие. Так устроена жизнь: она не дает расслабляться – такова была воля Олимпа. А люди любят зрелища и движение. Они не знают, что являются куклами богов, и, когда они надоедают, боги заводят себе новых. Никто не может быть вечен, кроме богов, – печально, но факт.

Ромул лежал на кровати в маленькой душной комнате. Воздуха, поступавшего из узкой щели в окне, недоставало, чтобы остудить даже такое крохотное помещение. Она гладила его рукой по влажной коже – чернокожая, стройная и изящная, как кошка, с золотыми кольцами в ушах, подарком Ромула. Большие миндалевидные глаза таинственно светились в полутьме, а от ее улыбки у него екало внутри. Девушка грациозно поднялась и, обнаженная, подошла к окну, будто проплыла. Она была прекрасна: кожа ровного темного цвета, волосы блестящие и черные, стрижка, как у мальчишки, короткая, с правой стороны у уха – тоненькая до плеч косичка с вплетенной в нее красной ленточкой. Окно раскрылось, впуская прохладу, от которой по телу Ромула пробежали мурашки, и остужая постель, хранившую тепло ее тела. Девушка повернулась и улыбнулась, обнажив ровные жемчужно-белые зубы. Сердце Ромула блаженно замерло.

– Тебе нужно идти. Ты и так проводишь со мной слишком много времени. Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были неприятности.

– Я все еще выслеживаю отряд повстанцев, которые отошли в пустыню. Разве ты забыла?

– Говорят, твой командир Луций – страшный человек. А если он узнает, что ты игнорируешь его приказы?

– Брось! Не волнуйся, я послал вместо себя отличного офицера и двести всадников, а после той показательной казни Такфаринат вряд ли осмелится высунуть нос из барханов. Тем более Луций не такой уж и плохой, если узнать его поближе. Мы выросли вместе, делили и радость, и горе. Он иногда перегибает палку, но это лишь из-за того, что с ним произошло. Мы все иногда перегибаем. Когда-нибудь я расскажу тебе о своем детстве, сейчас я не хочу про это вспоминать.

Она медленно отошла от окна, опустилась на кровать, подползла ближе, прогибаясь всем телом, и положила свою голову ему на грудь. Его сердце застучало, словно взбесившееся.

– Я заберу тебя с собой в Рим, как только мы расправимся с Такфаринатом. Ты была в Риме? У меня там отличное поместье.

– Нет, не была. Но очень хочу оказаться там. С тобой, – прошептала-промурлыкала она ему в ухо и прикусила мочку так, что мурашки снова разбежались врассыпную по его телу.

Ромулу давно надо было идти, но он, как приклеенный и будто парализованный, не мог оторвать тело от постели, а в голове шумело: «Проклятье! А если Луций узнает? Нужно рассказать ему… Нужно…Нужно… Потом».

В полумраке палатки за огромным столом вокруг открытой карты собралась целая толпа: Луций, Аппоний, Мартин, Понтий, множество офицеров Африканского и Черного легионов. Луций с друзьями были в обычной одежде, остальные – в парадной форме, даже пропретор Аппоний. Жаровни, стоявшие на полу, бросали красноватые отсветы на их лица, пляшущий свет от огня подергивался и переливался. Снаружи почти уже стемнело. Как ни странно, но с наступлением ночи в Африке становилось довольно прохладно, тогда как с рассветом кожа под туникой буквально начинала плавиться от жары. Таков был климат здешних мест, и с ним приходилось мириться – ничего не поделаешь. Аппоний подошел ближе к столу, внимательно посмотрел на карту и указал пальцем на точку на ней.

– Смотри. Вот тут мы разбили отряд тех, кто помогал повстанцам в Цезарее. Разведка докладывает, что Такфаринат отошел с основными силами вглубь пустыни, оставив заградительные отряды.

– Насчет этих отрядов можно не беспокоиться. Я послал к ним двести отборных всадников во главе с Ромулом, он отыщет их и разобьет. Тут не будет проблем. Меня волнует другое.

– Что именно, генерал Луций?