Читаем Империя (СИ) полностью

Рассвет только что вступил в свои права, и земля стала приобретать прозрачные очертания, пробуждаясь от темноты. Нет, она еще не была залита золотисто-желтым солнечным светом: солнце пока пряталось где-то в укромном месте, будто стесняясь показаться людям. Большая спальня еще дышала теплом жаровен, в них догорали угли, многие из которых уже покрылись беловатой пепельной сединой. Занавеска слегка покачивалась из стороны в сторону, пропуская в комнату свежесть нового дня. Луций сидел на кровати и молча рассматривал, будто в первый раз, мозаику на полу. Ахиллес убивает Гектора – трагедия «Илиады». «Сильный всегда побеждает», – пронеслось в голове генерала. Всегда! Он поправил простыню на своем бедре. Его правая рука будто была обмороженной. Казалось, в нее воткнули тысячи иголок одновременно, и еще немного, и она отломится и разобьется об пол, совсем как в том страшном сне, где он убил странного человека, от которого веяло теплом и нечеловеческой силой. Луций вытянул руку вперед, сжал и разжал кисть. Она выглядела чужой, словно принадлежала кому-то другому. Кожа на ней была сплошь покрыта шрамами, так бывает всегда, когда сражаешься, – от порезов не спасают даже наручи на запястьях. Луций опустил взгляд ниже: на загорелом теле бледнела полоса – германская метка, которая чуть не прекратила его существование, если бы не Велиал. «Надо же, а ведь я даже не отблагодарил его. Надо навестить лекаря, все-таки два раза спас мне жизнь, а я… А что я?», – снова пробежали в голове мысли. Рука потянулась к лицу и нащупала еще одну отметину. Это подарок от Хлодвига. Первый враг, убитый в настоящем бою, один на один, – самый ценный, самый памятный. Внезапно мягкие и горячие руки обняли его тело, а жаркое дыхание остановилось совсем рядом. Поцелуй, еще и еще. По телу побежали мурашки. Луций невольно вздрогнул и улыбнулся.

– Ты опять проснулся очень рано. Снова кошмары?

– Снова. Не волнуйся, Мария, это всего лишь сны. Боги любят шутить с нами, когда мы спим.

– Ты же сам говорил, что не веришь в богов.

– Это я так, к слову. Если они и есть, то им глубоко плевать на все, что творится вокруг людей, да и на самих людей тоже.

– Зря ты так. Мне кажется, все предначертано. Например, наша с тобой встреча. Она произошла по их воле, – прошептала девушка Луцию на ухо, нежно гладя его по голове.

– Смешно звучит, если учесть, что ты племянница Марка.

Мария замерла, вздохнула и, слегка улыбнувшись, тихо произнесла.

– Марк – хороший человек, я многим обязана ему, даже встречей с тобой. Если бы…

Луций поднес палец к ее алым губам.

– Не надо, Мария, не говори ничего. Я и сам знаю, что без Марка мы бы не встретились, и уж если родная племянница ему многим обязана, то что уж говорить обо мне.

– Племянница… – с иронией прошептала она и опустила глаза.

Ее взгляд будто прожег Луция насквозь, а от ее улыбки у него перехватило дыхание.

– Ты скоро уедешь. Возьми меня с собой, я не хочу оставаться одна.

– Не могу.

– Почему?

– Я не очень хороший человек, Мария, и мне придется творить страшные вещи. Я не хочу, чтобы ты видела меня таким, какой я есть на самом деле.

– Я вижу, какой ты на самом деле, Луций. Тебе приходится так поступать, я знаю, но ты делаешь это вопреки себе. Зло порождает только зло, но я чувствую, что ты, возможно, один из самых честных и правильных людей на этой земле.

– Глупая моя, – усмехнулся Луций и поднялся с кровати. – Все здесь в твоем распоряжении. Я скажу Марку, чтобы он не беспокоился о тебе. Прости, но мне пора. Правда, пора, – он снова посмотрел на нее, лежащую на белой простыне, обнаженную и прекрасную. Сердце бешено заколотилось, а в голове снова мелькнула мысль: «Как будто я видел ее раньше. Но где? Племянница Марка, дурачина! Где ты мог еще ее видеть, как не у него?!». Он задумчиво хмыкнул и стал одеваться.

Соленый ветер и мелкие брызги, яркое солнце и ослепительной прозрачности море. По правому борту корабля поочередно выныривают из воды три дельфина.

«Хороший знак. По крайней мере, так говорят моряки. Они вообще суеверны», – думал Луций, наблюдая за тем, как дельфины взмывают в воздух и снова скрываются в морской глубине. Впереди виднелись стены Карфагена и пристань с сотнями кораблей. Повсюду шныряли небольшие лодки и прочие разномастные суденышки. По деревянным мосткам, словно муравьи, бегали люди – туда-сюда, туда-сюда. Воздух наполняли крики торговцев, а в глазах рябило от разноцветных одежд местного населения. Рядом с Луцием на палубе, склонившись за борт и издавая утробные звуки, словно изрыгая из себя внутренности, мучился бледно-зеленый Ратибор.

– Будь проклят ваш Посейдон! – сплевывая в воду и вытирая усы и бороду, ругался он.

– Это не наш, наш – Нептун! Посейдон у греков, – явно издевался над ним Мартин.

– Да какая ра…. Мать твою, разница! Человек должен ходить по земле, а не болтаться по морю на этих корытах!

– Потерпи, скоро причалим. Будет тебе твердая почва под ногами.