Читаем Империя поздних генералов полностью

Богдан Сучавэ

Империя поздних генералов

1992

Перевод Андрея Александру

2002

ORIGINAL TEXT: Imperiul generalilor târzii (Romanian)

© 1992-2000 BOGDAN SUCEAVĂ (Bucharest, Romania) (TEXT)

© 2000 NEMIRA (Bucharest, Romania 2000) (e-TEXT) PRESENT EDITION: ADRIAN REZUS (ed.)

© 1992-2002 BOGDAN SUCEAVĂ (Bucharest, Romania) (TEXT)

© 2002 ANDREI ALEXANDRU (Vinnica, Ukraine) (TRANSLATION)

© 2002 ANDREI MĂNESCU (Bucharest, Romania) (COVER)

© 2002 DINU LAZĂR (Bucharest, Romania) (PHOTO)

© 2001 ADINA DABIJA (Sherbrooke QC, Canada) (LOGO respiro)

© 2002 ÉQUIVALENCES - RESPIRO (LATEX2E / PDFTEX) TYPESET BY LATEX 2ε (BABEL) IN Literaturnaya

© 1999 PARAGRAPH INTERNATIONAL

PRINTED IN THE NETHERLANDS - JULY 2, 2002

Каждое утро он просыпался как-то внезапно, приподнимаясь на локтях, ещё с неясной головой, и лишь через несколько мгновений открывал глаза мучительными усилиями. Некоторое время оставался неподвижным, не видя ничего. Затем шёл умываться. Это был старый обычай, сохранившийся со времён пятидесятилетней давности, со времён первой военной школы, когда, просыпаясь, ещё не знал, что именно его разбудило, была ли это шутка или тревога экстренной ситуации.

В это утро, в среду, всё было как всегда. Пока вода приятно согревала отяжелевшие от сна веки, он вспоминал, как долго он ждал этот день. "Мастерский удар", - думал он, - "Удар, который лишь немногие могут нанести..."

Потом он прошёл в кухню, где оставил приготовленную с вечера трубку, которую зажёг поспешными и неуверенными движениями. Окутался облаком ароматного дыма, прогоняющего чрезвычайно быстро, путём невероятной алхимии сна и пробуждения, малейшие следы тяжести в голове. Тотчас вообразил, как Елена услышала, что он входил в кухню, и сейчас поднимается с кровати, ищет тапочки и направляется к двери. Они не спали вместе больше двадцати лет, потому что ночью тело её делалось необычайно холодным, острые кости касались его с леденящей отчуждённостью, вызывая плохие сны и чёрные мысли...

Елена открыла дверь и окинула его взглядом, пробуя мгновенно угадать, будет ли это хороший день, или же роковой, когда муж её будет до самого вечера в плохом настроении по причине непредвиденных своих сновидений.

- Доброе утро, - сказала она. Затем, не ожидая ответа, спросила:

- Как спалось?

Он произнёс поспешно и бессвязно:

- Так-то и так-то. Я заснул поздно. А сегодня меня ждёт очень важный день.

Она совершенно не была в курсе. Обычно знала всё, но на этот раз он готовился долго и скрупулёзно, не допуская никаких разговоров с ней. Елена молча подошла к плите, чтобы приготовить кофе. Недавно ей исполнилось шестьдесят, зрение ухудшилось, и постоянно клала слишком мало сахара в кофе, который непременно был не слишком крепким. Его сердце, думала она каждое утро, его сердце. С ним она познакомилась, будучи двадцатилетней девушкой, когда он возвратился с учёбы и служил офицером армии в большой воинской части Ардяла. Он был старше её на семь лет, с его мнением всегда считались в семье. Ради него она отказалась от работы навсегда, посвятив ему всю жизнь. Всё, что делала она сейчас, в старости, было продолжением её преданности прошлых лет, превратившейся давно в инстинкт.

После того, как они выпили кофе и закончили жевать первые ломтики хлеба с маслом, Елена ждала, что он начнёт рассказывать. С декабря 1989 года, когда его восстановили на военной службе в прежнем звании генерал-майора, он возобновил обычай, и держал её в курсе всех политических и военных событий страны, не тех, о которых можно прочитать в газетах, а других, настоящих, касающихся истинного лица власти.

- Раньше было проще, когда ты служил в армии,- говорила она иногда.

Её муж, генерал, переживал сейчас вторую молодость, и она была первой, кто это почувствовал. Она была влюблена со всей преданностью в жесты, которыми он зажигал трубку, протирал очки, в слова, которые тремя звуками объясняли всё, во взвешенные решения, основанные на тактике вечного ожидания. Минуты завтрака были для Елены настолько насыщены, что заполняли впечатлениями весь её день. Затем она его видела лишь поздно вечером. Он был ей обществом, кругом знакомых, друзей, он был для неё страна, он был мир. Слушая его и давая иногда какой-нибудь совет, она чувствовала в себе огромную силу, которую никто не смог бы понять. И поэтому она была счастлива. Иногда какое-нибудь из её робких предчувствий оправдывалось, и тогда она говорила: "Видишь? Я же чувствовала!" Или: "Вот увидим на сентябрьских выборах! Им придётся с опущенным хвостом уйти из Министерства".

Когда он попросил лечебный чай, в это утро, в среду, она его спросила:

- У вас сегодня пресс-конференция?

- Ты начинаешь забывать, - проговорил он, качая головой, - В Министерстве внутренних дел в среду не бывает пресс-конференций, а только по пятницам. Нам так проще.

Затем она попробовала:

- Ты хотел что-то сказать?