Читаем Империя очень зла полностью

Через минуту Богдан ржал наравне с остальными. Русские солдаты в голливудском исполнении, несмотря на жару, носили меховые ушанки, а генералы ходили в лаптях и глушили водку из деревянных кружек. «Морские орлы» бегали напролом через шквальный огонь пулеметов, не обращая внимания на взрывавшиеся у них под ногами крупнокалиберные снаряды.

За оставшиеся десять минут кучка «морских орлов» голыми руками разгромила русский штаб, а сексбомбистая девица-капрал взяла в плен маршала и заставила его отдать приказ об отступлении. Последним кадром зрителю показали холмы, усеянные разбитыми танками и БТР, между которых валялись десятки трупов в непонятных мундирах — похоже, это было все, что осталось от русской армии, высадившейся с моря на молдавский берег.

— По-моему, это называется «нагнетать образ врага», — с отвращением сказала Лея. — Я уж не говорю, что голливудские аборигены даже географию не знают.

— Подумаешь, белорусско-молдавская граница или морское побережье Молдавии, — фыркнул Марцелл. — Вот помню, в «Команде тигров» спецназ поехал из Штатов в Ирак на грузовиках.

Дублон припомнил, как в «Ударе свободы» те же морские диверсанты высаживались в Сирии, а в «Джи-Ай Джейн» вломились в Ливию, чтобы эвакуировать секретный спутник, упавший на чужой территории. Во всех фильмах такого рода бравые мерканосы крошили налево-направо диких туземцев, не способных в упор попасть из АКМ в неподвижного янки.

— Зря смеетесь, — строго сказал Богдан. — Эти фильмы — мощное средство воспитательной работы среди личного состава.

— Они воспитывают своих солдат на таком отстое? — поразился Шаман.

— Гораздо важнее, что мы воспитываем на таких фильмах наших солдат, — объяснил старший лейтенант. — В казарме показывают муру вроде этого фильма, а потом объясняют: мол, заокеанские козлы считают нас с вами дикарями и готовят своих солдат убивать нас большими пачками. После столь наглядной агитации резко усиливаются нехорошие чувства к врагу. По слухам, если перед боевыми стрельбами прокрутить подобное кино, у солдатиков заметно растет меткость.

Завязалась непринужденная беседа о современном искусстве, которое становится полным мастдаем. Все говорили, что Голливуд окончательно выродился — снимает только дебильные боевики или сопливые мелодрамы. На это Богдан глубокомысленно процитировал недавнюю статью известного присутствующим журналиста Мамлеева: искусство всегда умирает в те эпохи, когда прекращается прогресс.

Еще Череп признался, что предпочитает бардовские песни, чем весьма развеселил «легионеров». Как сообщил ему Дублон, Марцелл был бардом и писал баллады на морскую тематику. «От его завываний даже надувные телки фанатеют, как от кружки хорошего возбудителя», — ввернула Лея.

Естественно, все начали упрашивать Эрнеста спеть что-нибудь из нового. Марцелл для видимости немного поломался, а потом принес гитару и объявил песню «Сын печали, или Баллада о хорошем броненосце, которому достался плохой экипаж». Пошевелив пальцами струны, он застонал:

Голос у него был не слишком мелодичный, но Марцелл пел самозабвенно и с душой: закатывал глаза, придыхал, а порой яростно выкрикивал слова. Похоже, он в самом деле жалел «карманный» броненосец, обреченный возить столь бездарную команду.