Читаем Империя очень зла полностью

Подозрительно поглядывая на развязного штатского, Кутенко включил свой компьютер и вызвал карту с министерского сервера. Хватило одного взгляда, чтобы сердце принялось колотиться в ритме знаменитого марша «Богдан Хмельницкий»: вместо точнейшей карты на экране развернулась любопытная подборка порнографических снимков.

Насладившись растерянностью генерала, Артефакт позвонил по сотовому и, посмеиваясь, приказал какому-то Робби вернуть карту Когда вместо голых фотомоделей снова появились контуры континентов, Кутенко раздраженно поинтересовался, что означает эта выходка. Литвин, не смущаясь, ответил:

— Вражеская армия компьютеризована под завязку. Подготовленный отряд хакеров может нарушить работу этих компьютеров, и противник лишится управления. Это по минимуму. А по максимуму мы постараемся сбивать с курса ракеты и наводить их на ложные цели.

Мысль была неожиданной, да и сам вид Литвина-Артефакта не вызывал большого доверия. Генерал тихонько спросил Посмитного, насколько реально то, о чем говорит хакер. Криво усмехнувшись, начальник РТВ ответил: дескать, если он говорит — стало быть, так и есть.

Кутенко задумался, подозрительно разглядывая посетителя. Если Артефакт не врал, то немалую часть проблем можно было считать благополучно решенными. Словно появился волшебник, предложивший то самое чудо-оружие, которого так не хватает накануне схватки против самой мощной военной машины, когда-либо создававшейся человекообразными существами.

Начальник оперативного управления недоверчиво задавал вопросы, и спокойные ответы Артефакта укрепляли забрезжившую надежду. Генерал твердо решил, что хакеров необходимо использовать обязательно. Даже если он не сможет перехватить управление «Томагавками», а только нарушит систему управления войсками противника — все равно неплохо.

***

Москва. Аэропорт «Шереметьево-3».

Пройдя таможенный контроль, Яна увидела среди встречающих полузабытое лицо, отчего рассвирепела и успокоилась одновременно. Теперь она почти не сомневалась, что Шенберг был прав: бывший возлюбленный уговорил Макса спровоцировать ее приезд в Москву. Уговорил или заставил? Снова разыгралось воображение, вспоминались голливудские кадры об ужасах, творящихся в подвалах Лубянки.

Из турникета она вышла вся на нервах. Схватив Богдана за локоть, оттащила подальше от ненужных свидетелей, чтобы устроить взбучку. В закутке между газетным и сувенирным киосками свирепо прошипела:

— Где ребенок, что вы с ним сделали?

— Твой брательник дико боится, что вломишь ему за нашу невинную шутку, — примирительным тоном поведал Богдан. — Говорит, примчится разгневанная фурия, оторвет нам с тобой — в смысле, мне с ним…

Яна не была настроена шутить. Пропустив треп мимо ушей, она раздраженно повторила:

— Он в больнице или в камере?

— Успокойся, — взмолился Богдан. — Ничего с твоим переростком не случилось. По бабам шляется. У него нет времени сестру встречать, все равно через неделю снова будете каждый день видеться… Лучше скажи, какое задание дал тебе рэбэ Шенберг?

— Какой еще Шенберг? — растерялась она.

Мамлеев засмеялся.

— Ну, твой шеф. Так сказать, главный редактор твоей газеты.

Лейтенант Словинская фыркнула. Видно было, что Яна меняет гнев на милость и возвращается в нормальное, не слишком вредное для окружающих, состояние духа. Она сказала назидательно:

— Словом «рэбэ» принято обращаться к священнослужителям. Для других случаев употребляются обращения «гвэрэт» — госпожа и «адони» — господин…— Внезапно она спохватилась: — А с чего ты взял, что главный редактор дал мне задание?

— У тебя на лбу большими буквами написано: мол, третий отдел управления расследований и правового совета поручает инспектору службы общей безопасности Шерут битахон клали… Так что дурака валять! Может, все-таки поздороваемся как положено? Не чужие люди, черт побери.

Они поцеловались. Не так пылко, как в лучшие времена, но и не так холодно, как бывало во времена худшие. Время стерло старые обиды, хоть и не сумело вернуть растаявшее чувство. Может, оно и к лучшему… Судьба не любит повторений.

Потом, провожая гостью к автостоянке, Богдан сообщил, что сейчас они поедут в место, где можно спокойно поговорить о серьезных делах. «Значит, в редакцию „Бульвара“ отправимся», — понимающе хмыкнула она.

Они сели в «пежо» с шашечками, не подозревая, что проявили просчет, непростительный для людей их профессии. Ни Богдан, ни Яна не заметили слежки, хотя наблюдавшая за ними Лея слабо владела правилами конспирации.

Лея видела, как Богдан встретил иностранку, прилетевшую рейсом из Тель-Авива. Видела, как они сначала поругались, а потом полезли обниматься взасос. Когда журналист поцеловал омерзительную израильтянку, Лея почувствовала укол ревности. Такая встреча откровенно намекала на какие-то старые отношения. И это после того, как Богдан при посторонних делал ей реверансы и даже осмелился ревновать ее к Черепу!