Читаем Империя мертвецов полностью

«Пинкертон» и «Арарат» – это два слова, которые у меня в голове совершенно не связаны. Частное военное предприятие, «Пинкертон», и «Арарат», который посвятил себя фундаментальным исследованиям, – слишком уж далеко они отстоят друг от друга.

Я слышал, в «Арарате» свято верят в принцип высшей тайны и то ли переставляют строки в Торе, погрузившись с головой в техники мистического учения, Каббалы, то ли записывают на пергамент передовые программы управления, то ли с упоением занимаются непонятными математическими теориями. Или даже вовсю изучают легендарного голема. Некоторые шепчутся, что под прикрытием общины отмываются государственные деньги, но в целом молва сходится на том, что таинственное сообщество, вокруг которого витает столько слухов и газетных уток, – просто сборище чудаков.

Адали нимало не смутилась моим замешательством и продолжила:

– Они занимаются исследованиями, но когда, например, потребовалось распределить ресурсы в армии Севера, все расчеты поручили именно «Арарату». И военными финансами распоряжались тоже они. Война – это контроль над цифрами. У северян таких возможностей не было. В качестве вознаграждения за свои труды «Арарат» попросил не афишировать их работу и гарантировать им базис для возрождения Израиля. Номинальный и материальный.

Все эти неожиданные сведения меня так огорошили, что я инстинктивно попытался возразить:

– Да это наверняка выдумка журналистов! Я не верю, что такая организация до сих пор нигде не оставила явных следов. Для таких расчетов нужна Аналитическая Вычислительная Машина, а ее невозможно тайно создать и обслуживать!

– На первый взгляд, «Арарат» – обычный аналитический центр. Нет никакого вреда в том, чтобы дискутировать о прочитанных книгах… Их считают сборищем чудаков, и они только рады укреплять это убеждение. Секретные службы других стран ищут тени заговоров, а не углубляются в суть их дискуссий. И тем более, что шпионов, которые хоть что-то понимают в высшей математике, даже меньше, чем сведущих в некроинженерии. Поэтому для них это просто эксцентричная группка. А все расчеты сделал «Дядя Сэм», АВМ на реке Потомак. «Арарат» всего лишь сформулировал запрос для Машины, но Юг слишком поздно сообразил, что надо было в первую очередь бить по «Дяде Сэму».

– Там такие же феноменальные счетчики, как вы?

Адали грустно улыбнулась и подняла с японского столика листок бумаги. Затем отобрала перо у Пятницы и стала что-то набрасывать, вслух спрашивая:

– Впервые спектры обнаружили внутри парижского «Гран Наполеона». Что вы видите?

Она пропустила мимо ушей мое недоумение по поводу формулировки: в каком смысле «внутри»? Тем временем рука Адали выводила какой-то непонятный клубок линий.

– Каракули, – ответил я.

– Ну да, – кивнула Адали, а затем обвела жирнее отдельные части рисунка. – А теперь?

– «John Watson», – прочел я поверх клубка свое имя, образованное одной непрерывной линией. Я неотрывно следил за линией, которую вела Адали, не обращая внимания на пересечения и соединения, потому и не замечал букв до тех пор, пока мне их не показали.

– Видите? У обычных людей, как у вас, мозг настроен вычленять информацию из общего потока среди повседневных вещей. К сложным потокам информации он не приспособлен.

– Ничего подобного. Если бы я захотел, то уж собственное имя отыскал бы!

В ответ на мое бахвальство Адали стремительно начертила на листке еще один клубок поверх первого.

– А теперь?

Всем моим вниманием завладели линии, которые она обвела до этого, и я поднял руки, капитулируя.

– «Hadaly».

Среди новых каракулей вдруг проступило ее собственное имя, которое переплелось с моим.

– Так и рождаются спектры. Как описали поломку французского «Гран Наполеона» в вашей стране?..

– В некоторых газетах шутили, что он настолько усложнился, что обрел собственный разум.

– Это не так, но у него стали появляться сны. Содержательные сны. Никто, кроме «Арарата», в это не верит, но объяснение простое. Сколько весит человеческая душа?

– Двадцать один грамм.

– И что это за масса?

– Воля, мысли и сила чувств, – предположил я.

– Романтик, – вздохнула Адали. – Это алгоритмы. Вы же наверняка знаете. Цепочки электрических импульсов, которые циркулируют по мозгу, порождают материю. Электричеству все равно, где бежать: в мозгу или где-то еще. Алгоритмам неважно, порождены ли они электричеством или сцеплениями шестеренок. Что же произойдет, если алгоритмам удастся незаметно разрастись?

Адали выпустила перо, и оно покатилось по хаотическим переплетениям чернильных ячеек на листке, где переплелись наши имена. Девушка провела кончиком пальца от края листа по извилистому контуру, соединяя переплетающиеся линии, пока к другому краю не вывела слово «SPECTER».

– Причина неисправности «Гран Наполеона» сугубо механическая. Чересчур сложные вычисления материализовались, затвердели песчинками и застряли в шестернях АВМ. Шестерни вгрызлись в свои кристаллизировавшиеся сны и разучились правильно считать.

Мне представился механизм, который все крепче запутывается в собственноручно сплетенных из грез сетях.