Читаем Империя Кремля полностью

Мы знаем из документов XX съезда, что к этим русским шовинистам он причислял и нерусских лидеров большевизма Сталина, Дзержинского и Орджоникидзе. Ленин хочет, где это возможно, избегать насилия в процессе слияния наций или превращения русского языка в общий и единый язык в новом государстве. В этом отношении, как идеал, Ленину рисуются Соединенные Штаты Америки. Ленин приводит статистику разных народов в Америке и указывает, как происходил мирный процесс образований единой американской нации с единым английским языком и в заключение приходит к выводу:

«Кто не погряз в националистических предрассудках, тот не может не видеть в этом процессе ассимиляции наций капитализмом величайшего исторического прогресса, разрушения национальной заскорузлости различных медвежьих углов — особенно в отсталых странах, вроде России» (Ленин. О национальном и национально-колониальном вопросе, стр. 124).

Ленин взял явно неудачный пример и сравнивал исторические процессы совершенно несравнимые. Поэтому вместо добросовестного анализа получилась пропагандная подтасовка фактов и фальсификация истории. Америка была и остается образцом для России только в других отношениях: как государство величайшей в мире демократии с научной, технической и творческой интеллигенцией, поднявшей Америку на такую материальную, научно-техническую высоту, что ее вот уже более 70 лет не может «догнать и перегнать» самая «передовая в мире страна социализма», исключая область военной индустрии.

Америка образовалась как государство из разных народов Европы и, отчасти, Азии, добровольно — кроме негров — переселившихся туда, а Россия образовалась как империя из присоединенных к ней чужих народов. Причем многие из них культурно, религиозно и исторически были более древними народами, чем сама относительно молодая русская нация и русское государство. Образование единого языка — английского — для американской нации было процессом стихийным и добровольным, тогда как в России принять единый язык для всех было бы возможно только искусственно, то есть посредством прямой или косвенной русификации нерусских. Ленин знал это не хуже нас. Знал также, что насильственная русификация может иметь тяжкие последствия в смысле ускорения центробежных сил в его будущем социалистическом государстве. Поэтому он хотел идти по пути мирной, добровольной русификации. Ленин писал:

«И мы, разумеется, стоим за то, чтобы каждый житель России имел возможность научиться великому русскому языку. Мы не хотим только одного: элемента принудительности. Мы не хотим загонять в рай дубиной» (там же, стр. 147).

Ученики Ленина сегодня вполне обходятся без принудительности и дубины: если хочешь учиться техническим и точным наукам, то нет возможности учиться им, кроме как по-русски, если хочешь сделать карьеру в своей национальной республике — партийную, государственную, ученую — можешь не знать родного языка, но должен знать русский язык. Это и есть косвенная русификация.

Ни в одной из работ Ленина по вопросам тактики и стратегии русской и мировой революции не присутствует такое виртуозное мастерство великого макиавеллиста, как в его трактовке демократического принципа права народов на самоопределение. В искусстве маскировать свои истинные стратегические цели туманом фразеологии и словесного жонглирования Ленин был мастером самого высокого класса. Даже такой великий мастер лицемерить, как его ученик Сталин, и тот не всегда мог разглядеть в ленинской маскировке истинного лица Ленина, о чем у нас будет потом случай поговорить.

Если вкратце, но абсолютно точно, сформулировать идею Ленина в национальном вопросе, то она следующая: Ленин признает, и то условно, право наций на самоопределение при капитализме, но Ленин категорически отрицает право наций на самоопределение при социализме. Вот классический пример постановки данного вопроса Лениным до революции в отношении зависимых народов в Европе. Разбирая историю отделения Норвегии от Швеции в 1905 году, Ленин писал, что такой случай возможен при капитализме только как исключение и что его интересует не самоопределение норвежской нации от шведской нации, а самоопределение там и здесь национального пролетариата. Вот его вывод из этой истории:

«В вопросе о самоопределении наций нас интересует прежде всего и более всего самоопределение пролетариата внутри наций» (Ленин. О праве наций на самоопределение. М., 1956, стр. 35).