Читаем Империя полностью

Заезжать в город им не требовалось. От бывшей обители Лавра до той, которую ему и его домочадцам предстояло занять уже сегодня к вечеру, можно было добраться по Кольцевой дороге. Оно и быстрее и приятнее. Совершая уже за сегодняшний день не первый рейс, Санчо прекрасно знал маршрут, и теперь ему не требовалось никаких уточнений со стороны Клавдии. Он искоса бросил взгляд на свою пассию. Может, прямо сегодня и заговорить с ней о браке? А вдруг ей эта затея придется не по душе? Рискованно.

Мысли же самой Розгиной были далеки от тех, что роились в огромной тыквообразной голове Александра. Они были более бытовыми, если так можно выразиться. Клавдию волновал вопрос, как успеть к вечеру привести дачу хотя бы в относительный порядок, приемлемый для человеческого проживания. Сколько бы она ни ворчала и ни выражала свое недовольство поступками окружающих, женские обязанности всегда выполняла неукоснительно. Знал об этом и Лавр, а потому тоже редко вступал с Клавдией в перебранку, интуитивно осознавая, что за последний год женщина-БТР, как он окрестил ее когда-то, превратилась в его доме в полноценную хозяйку. Розгиной удалось сбить гонор с некогда могущественного воротилы криминального мира.

Минут через тридцать пять или даже меньше их автомобиль свернул с основной магистрали и, виляя по кривенькой тропинке, достаточно быстро достиг конечного пункта назначения. Санчо заглушил двигатель. Покидать уютный салон он не торопился, зная на собственном опыте, что Клава сейчас скроется внутри строения, а ему, бедолаге, ничего не останется, как возиться с мешками и чемоданами.

— Санчо! — сурово окликнула его женщина, уже ступившая на твердую почву. Для пущей уверенности она похлопала ладонью по лобовому стеклу.

— Иду-иду, Клавонька, — нараспев произнес Александр и, покрякивая, выкорчевал свое объемное тело из металлического транспортного чрева.

— Белье тащи на второй этаж, все остальное складывай в предбаннике, — отдала последнее указание Клавдия и направилась к дому.

— Клава! — осторожно окликнул ее бойфренд, смущенно переминаясь с ноги на ногу.

— Ну, чего тебе?

— Перекусить бы чего-нибудь. — Он забавно пожал широкими плечами. — Проголодался я. А?

— Не заработал еще, Санчик, — последовал было хмурый ответ, но, обернувшись и заметив сконфуженную мордашку Александра, Клава не выдержала и от души рассмеялась. — Ладно уж. Сейчас что-нибудь придумаю. Горе ты мое луковое.

Мошкин враз повеселел.

Вот уже несколько дней Федечка был с головой погружен в сдачу экзаменов. Пожалуй, он был единственным человеком в семье, которого меньше всего сейчас волновал переезд с одного места жительства на другое. Честно говоря, в последний месяц он и не очень-то следил за делами отца, хотя, как человек здравомыслящий, не мог не понимать, какой ответственный шаг предпринимает его родитель. Летняя сессия, уже, соответственно, вторая на его счету, поглотила сознание юноши. Первую, зимнюю, Розгин сдал на «отлично» по всем предметам, чем еще больше укрепил мнение окружающих, и в частности домочадцев, относительно своих уникальных способностей. Но волнение перед каждым экзаменом, присущее каждому молодому человеку, все-таки было. От этого уж никуда не денешься.

— Берите билет, юноша, — сухо и подчеркнуто официально предложил ему пожилой, седовласый профессор в громоздких очках на узкой переносице и в идеально подогнанном по фигуре однотонном костюме.

Федечка решительно протянул руку и взял со стола первый попавшийся листок.

— Номер?..

— Семнадцатый, — известил он профессора, еще не успев ознакомиться с вопросами.

— Идите готовьтесь, — напутствовал его экзаменатор.

Розгин вернулся за стол. Радовало то обстоятельство, что сегодняшний экзамен был последним. Причем надо заметить, что Федечка, в отличие от своих сокурсников, сдавал всего два предмета. Химию и историю. По всем остальным он получил зачет автоматом. Остались только эти два общеобразовательных. Химию он свалил с плеч еще на прошлой неделе с отметкой «пять», вопрос с историей будет решен сегодня.

«Политика Коммунистической партии на рубеже шестидесятых-семидесятых годов» — гласил первый вопрос выбранного билета. Розгин поморщился. Эта тема в принципе была ему чужда. Нет, не то чтобы он не знал ее, но говорить на такие темы явно не хотелось. Вот уж кто лучше всего дал бы исчерпывающий ответ по данной теме, так это его отец. Кому, как не Лавру, было знать политику партии во времена взлета его криминальной карьеры. Эта политика напрямую коснулась и его.