Читаем Император. Завоеватель. Победитель полностью

Не касаемо плотской любви, разумеется. Тут, понятное дело, никто в подметки не годился Яне. Но та была любовницей, а любовнице ни один идиот не станет рассказывать о государственных тайнах. Если не ищет в будущем на свою задницу острых приключений…

В последнее время Осетру вообще стало трудно разговаривать с Яной. Он догадывался, что ее главной мечтой с некоторых пор стало развестись с мужем и выйти замуж за любимого. Прямо она, конечно, об этом не говорила, да ведь надо быть полностью безмозглым, чтобы не понять, когда, лежа голышом в обнимку и зная, что через четверть часа расставаться, слышишь: «Как жаль, Миркин, что ты не принадлежишь себе!»

Да, Яна прекрасно понимала, что никогда не сможет стать женой росского императора, но, наверное, на что-то надеялась.

Впрочем, кто их вообще поймет, этих замужних женщин, что у них на самом деле в головах!..

Приходилось после этих ее слов тупо отшучиваться или переводить разговор на другую тему, ей совершенно не интересную, и слышать, как она украдкой вздыхает, и стараться не видеть, как она смахивает слезу, слезу не сладкого счастья (как всего пять минут назад) – нет, безутешного горя.

А потом и вовсе замолкать, потому что дальше надо было произносить слова прощания, но сначала договариваться о дате следующего свидания, и все это было унизительно для нее.

Ибо получалось, что он был для нее своего рода подарком, но не тем, который дарят от души и на веки вечные, а тем, что вручают и снова отбирают. Типа переходящего приза…

И то время, когда он не мог думать ни о чем, кроме Яны, стало казаться сладким сном…

Да, так было. Но теперь, распрощавшись с нею, расставшись с любовницей, он мгновенно переключался на мысли об империи, о насущных государственных проблемах, о ближних и дальних планах, и эти мысли тоже унижали бы Яну, кабы она о них догадывалась… А может, и догадывалась – кто знает, о чем догадываются расстающиеся с возлюбленным женщины, которых ждет неизбежная дорога домой, под крыло к опостылевшему мужу…

С Ольгой все было по-другому.

Она была сестрой императора, и ее совершенно не огорчало и не обижало, когда он обрывал на полуслове разговор и отправлялся в рабочий кабинет, на встречу с очередным визитером.

С Яной ни в коем случае нельзя было говорить о предстоящей женитьбе. С Ольгой – можно и нужно.

И его императорское величество очень скоро рассказал сестре о том, насколько ему не нравятся вероятные невесты.

– Да уж, Миркин, – сказала Ольга. – Я тоже посмотрела на их изображения. Тебе не позавидуешь! А может, отказаться, пока не поздно?

– Теперь поздно, Оленька, – вздохнул Осетр. – Граф Остен-Сакен уже начал переговоры с Отто Тринадцатым. Пути назад у меня нет. Отказ от женитьбы нанесет королю такое оскорбление, что о возможном союзе в фрагербритцами и думать надо будет забыть. История не простит мне такого поступка.

– Бедные мы бедные! – Ольга тоже вздохнула. – Все дети как дети, а из нас с младых ногтей выращивают инструмент межгосударственной политики. Мы с Ладой и Ларисой сызмальства знали, что замуж придется выходить, за кого отец укажет.

На лицо ее набежала тень, и Осетр знал, что она означает – Ольга то и дело вспоминала о вине перед младшими сестрами за то, что она на свободе, а те томятся в плену у Вершителя Бедросо.

– Хороший ты человек, Оленька! – сказал Осетр, не удержавшись.

Она глянула на него непонимающе, но он не стал ничего объяснять. Перевел все в шутку:

– Вот на тебе бы я с превеликим удовольствием женился. Говорят, когда-то на Земле была такая страна – Древний Египет. Так там дети фараона женились друг на друге. Чтобы, значит, блюсти чистоту крови…

– Вот потому этот Египет и не дожил до наших дней. – Ольга фыркнула. – А у новобагдадских правителей нет в жилах и капли той фараоновой крови. – Ее лицо вдруг осветилось. – Слушай, Миркин, у меня идея… А давай я слетаю на Вайсбург, в гости к королю Отто! Посмотрю на этих принцесс вблизи и выберу ту, с которой тебе будет проще всего.

– Хочешь свахой стать? – Осетр не выдержал и расхохотался. – Ну и ну, сестренка!

Улыбнулась и Ольга:

– Думаешь, не справлюсь? Я ведь лицо заинтересованное, мне совсем ни к чему невестка с дурным характером. – Улыбка сделалась хитрой. – Будет козни строить. Оно мне надо?

Осетр почесал затылок.

В предложении сестры и в самом деле имелось рациональное зерно.

Она ведь как-никак женщина, ей другая дама вряд ли сумеет пыль в глаза пустить и сиськами привлечь, ее-то дворцовые няньки да мамки наверняка научили, как разбираться в себе подобных…

И вообще, не графу же Остен-Сакену подбирать невесту для своего императора. Да и самолюбию фрагербритского короля наверняка потрафит то, что по матримониальному делу к нему прибыл член императорской фамилии. При таком пособничестве переговоры пойдут быстрее…

Так что идея Оленьке пришла весьма и весьма неглупая!

Вот только надо будет обязательно озаботиться безопасностью сестры.