Читаем Император. Книги 1-5 полностью

— Вы оба наверняка проголодались, а на кухне есть холодная говядина. Мне было бы приятно, если бы вы, после того как освободитесь, разделили с нами ужин.

Атия нетерпеливо переступала с ноги на ногу, а Тедий что-то внимательно разглядывал на полу. Наконец, словно собравшись с духом, он поднял голову.

— Если настаиваете, госпожа.

Охранники отправились по своим комнатам, а Александрия смотрела им вслед, словно не желая расставаться. Потом перевела взгляд на Атию и невольно улыбнулась: лицо поварихи было сурово.

— Ты слишком добра. Толку от них мало, что от отца, что от сына. Дай им волю, так они стесняться не станут. Слуги не должны забывать свое место. Им платят деньги, и этого вполне достаточно.

Александрия засмеялась. Напряжение сегодняшнего трудного вечера наконец-то начало спадать. Вообще-то Атия и сама была служанкой, хотя этого никто и никогда не упоминал. Александрия познакомилась с ней, когда разыскивала в городе чистую и респектабельную квартиру. А когда ювелирное дело окрепло и начало приносить стабильный доход, Атия переехала вместе с новой хозяйкой в просторный дом, чтобы поддерживать в нем порядок и готовить еду. Взяв на себя роль домоправительницы, она тиранила других слуг, зато благодаря ее стараниям дом действительно походил на дом.

— Я рада, что они сопровождали меня, Атия. Если бы не они, я вполне могла бы попасть в лапы разбойников. Пара стаканов горячего вина — не слишком щедрая плата за добросовестную службу и мою безопасность. Пойдем же, я проголодалась.

Атия в ответ лишь фыркнула, однако послушно направилась в кухню.

Зал сената ярко освещали несколько дюжин укрепленных на стенах ламп. В его гулком пространстве было тепло и сухо, хотя на улице продолжался дождь, так что присутствующие не слишком спешили по домам, не желая промокнуть. День прошел в обсуждении городского бюджета и в нескольких этапах голосования: решалось, стоит ли выделять крупные суммы тем легионам, которые, находясь в дальних странах, поддерживают там власть Рима. Деньги казались поистине громадными, но, к счастью, казна не пустовала, так что запасов вполне могло хватить еще на год. Несколько самых пожилых сенаторов позволили себе вздремнуть в тепле и уюте, и лишь ужасная погода мешала им спокойно отправиться домой — к вкусному ужину и мягкой постели.

На трибуне стоял сенатор Пранд. Обводя взглядом полукруглый амфитеатр зала, он искал поддержки. Раздражало поведение Помпея — пока Пранд объявлял свою кандидатуру на следующий консульский срок, он преспокойно беседовал с соседом. Помпей сам просил Пранда назвать свое имя, мог хотя бы изобразить уважение к выступающему.

— Если меня выберут на почетную должность, я непременно соберу всех, кто занимается чеканкой денег, под одной крышей и установлю единую денежную единицу, на которую жители города смогут положиться. Сейчас у нас в ходу слишком много различных монет, и все они считаются золотыми и серебряными. Каждый торговец вынужден их взвешивать, чтобы понять, что же ему дают на самом деле. Единый монетный двор, подчиняющийся сенату, наведет порядок в расчетах.

Помпей заметил, как Красс нахмурился, и спросил себя, уж не он ли виновен в появлении некоторых из тех фальшивых монет, которые приносят столько неприятностей. Вполне возможно, что именно так оно и есть.

— Если граждане даруют мне право на консульское кресло, я непременно буду действовать в интересах Рима и постараюсь восстановить веру в справедливость сената. — Помпей поднял голову, и Пранд замолчал, поняв, что позволил себе лишнее. Кто-то из присутствующих хмыкнул, и оратор совсем смутился. — Постараюсь добиться большей веры в сенат, — исправился он. — Необходимо уважение к власти и силе закона. Необходима справедливость, которую нельзя ни купить, ни продать. — Здесь Пранд снова замолчал, растерявшись и не зная, что говорить дальше. — Для меня было бы огромной честью служить своему народу. Благодарю.

Оратор закончил речь и с явным облегчением спустился с трибуны, заняв место в первом ряду. Сидящие рядом похлопали его по плечу, и он немного успокоился. Возможно, выступление прозвучало и не слишком плохо. Пранд взглянул на собственного сына, Светония, чтобы понять его реакцию, однако молодой человек с непроницаемым видом смотрел перед собой.

Помпей прошел между рядами и, поравнявшись с Прандом, улыбнулся. Те, кто позволил себе шепотом обмениваться впечатлениями, замолчали. Консул поднялся на трибуну. Пранд с раздражением отметил про себя его спокойствие и уверенность.

— Благодарю всех кандидатов за выступления, — начал Помпей, позволив себе сделать паузу и посмотреть на всех претендентов по очереди. — Хочу надеяться, что наш великий город найдет тех правителей, которые смогут посвятить жизнь борьбе за его благо, а не корыстной погоне за собственной наживой.

После этих слов в зале возникло оживление, и оратор, облокотившись на край трибуны, спокойно ждал, пока слушатели успокоятся.