Читаем Император Генрих II полностью

Король Генрих II формировал окружение по принципу наименьшего сопротивления. Сначала он не без проблем убедил представителей дворянства и церкви в своем праве на собственное герцогство, затем, после смерти Экгарда, попытался подчинить Германа Швабского. Когда же его попытка потерпела неудачу, он привлек на свою сторону Тюрингию и Саксонию и лишь потом вновь стал проводить свою политику на западе империи. Первые указы короля отражают его стремление раздачей подарков и привилегий завоевать новых друзей, обеспечив их дружбу какими-то гарантиями. В Дуйсбурге должно было быть достигнуто признание через представителей западных епископств: Генрих II хотел там в апреле созвать рейхстаг. Впрочем, архиепископ Гериберт Кельнский заставил короля до неприличия долго ждать себя. Однако, так или иначе, церковной знати западных земель пришлось признать власть нового короля и покориться.

Как только церковь присягнула на верность королю, Генрих II мог во второй раз, но уже с полным правом и в «правильном» месте, то есть в Аахене, при полном согласии и поддержке элиты Нижней Лотарингии 8 сентября 1002 года вступить во власть.

Монах Видукинд фон Корвей описал церемонию в Аахене при коронации Оттона I. Так как Генрих II сознательно хотел придерживаться политической линии, проводимой Оттоном I, празднества в Аахене во время его коронации протекали почти по тому же сценарию: «…собрались герцоги и высшее графство с прочей толпой торжественно одетых рыцарей в колонном зале, соединенном с базиликой Карла Великого, усадили вновь избранного правителя на заранее установленный там трон, преклонились перед ним, выражая свою преданность, обещали ему поддержку в борьбе со всеми его врагами и провозгласили его по их обычаю королем. Пока герцоги и прочие приближенные служащие участвовали в церемониале, архиепископ вместе со всем духовенством и собравшимся народом ожидал внутри базилики выхода нового короля. Когда тот появился, архиепископ выступил ему навстречу, коснулся левой рукой правой руки короля, в то время как сам, облаченный в ризу и стихарь (принадлежность одеяния священника. – Примеч. пер.), нес в правой руке епископский посох. Наряд дополняла епитрахиль. Архиепископ обошел ряды собравшегося духовенства, вышел на середину храма и остановился. Затем обернулся к собравшемуся народу, стоявшему позади полукругом, – в каждой базилике имелись верхняя и нижняя колоннады, так что епископ был виден всем собравшимся, и произнес:

– Смотрите, я принес вам избранного Богом и представленного властвовавшим господином нашим Генрихом, а теперь и всеми князьями избранного королем, Оттона. Если вам по сердцу этот выбор, вознесите к небу правую руку.

Тогда каждый из собравшихся воздел вверх правую руку и желал много счастья новому господину громким криком. Затем архиепископ и король, одетый по франкскому обычаю в узкое одеяние, ступили за алтарь, где лежали королевские знаки высшей власти: меч с перевязью, плащ с пряжками, посох со скипетром и венец… [архиепископ] подошел прежде к алтарю, взял оттуда меч с перевязью, повернулся к королю и молвил:

– Возьми меч, дабы одолеть всех врагов Христовых, язычников и плохих христиан, так как волей Божьей вся власть в государстве Франкском предается тебе. И будет для всех христиан мир.

Затем, взяв плащ и пряжки, он возложил королю плащ на плечи и произнес:

– Спадающие до земли полы [плаща] напомнят тебе о том, с каким усердием и верой ты должен бороться за сохранение мира вплоть до самой смерти.

И, наконец, взяв скипетр и венец, произнес:

– Эти символы не дадут тебе забыть, что ты всегда должен по-отечески заботиться о своих подданных и в первую очередь о слугах Господа, всегда протягивать руку сострадания вдовам и сиротам. Никогда твоя голова не должна оставаться холодной и жестокой, когда необходимо сострадание, ради которого ты сегодня и навсегда коронуешься.

В тот момент стоящие рядом епископы Хильдеберт и Вигфрид водрузили на его голову золотую корону, помазали его священным мирром, и таким образом совершилось законное рукоположение, после чего названные здесь епископы препроводили его к трону, на который он поднялся по винтовой лестнице и предстал между двумя мраморными колоннами в необычайной красоте, видной всем и отовсюду, как и ему были видны все собравшиеся» (Видукинд Корвейский «Res gestae Saxonicae», перевод и издание Экгарта Роттера и Бернда Шнайдмюллера).