Читаем Император полностью

Вопросами авиации инженеры научного центра тоже занимались. Конечно, не проектировали самолёты, ведь таких идей у нас с Кацем не возникало, а значит, и русская агентура не могла раздобыть такую информацию в Германии. Но вот проект отсека для размещения авиабомб был разработан. А основные усилия инженеров центра, если брать авиационную тематику, были направлены далеко не на самолёты и усиление их огневой мощи, а, наоборот, на системы противоборства с авиацией противника. Например, была создана вполне конструктивно удачная пулемётная зенитная установка счетверённых «максимов». А вот автоматическая пушечная так и не получилась. Не хотела трёхдюймовка работать, как шведская автоматическая пушка тридцатых годов «Бофорс». Хотя я, казалось бы, и вспомнил её устройство и нарисовал схему подачи снарядов. Но, наверное, что-то не учёл – либо память подвела, или с таким калибром орудия невозможно было сделать автоматическую пушку. Ведь у «Бофорса» калибр был 40 мм, у подобной советской пушки времён ВОВ – 37 мм, ну а снаряды трёхдюймовки были в два раза крупнее.

Так что новый император, когда проводил совещания с авиаторами, не выглядел дилетантом, а, наоборот, смог удивить своими познаниями профессионалов лётного дела. А в совещаниях со стороны авиаторов, как правило, принимали участие не только создатели «Ильи Муромца», но и командир эскадры воздушных кораблей «Илья Муромец» при штабе Верховного главнокомандующего полковник Шидловский. Вот с ним после отъезда конструкторов авиационного отдела Русско-Балтийского вагонного завода, создавшего самолёт, я начал общаться очень плотно. А именно разрабатывал, консультируясь с полковником, тактику действий бомбардировщиков «Илья Муромец» в случае прорыва нашего фронта германцами. После обсуждения предполагаемых действий стало ясно, что одна эскадра с наличествующими самолётами с задачей не справится, если удары противника будут осуществляться в зонах ответственности разных армий. Слишком мало самолетов. Даже если будут созданы аэродромы подскока невдалеке от мест возможного наступления противника, то самолётов всё равно слишком мало, чтобы перекрыть опасные места прорыва двух фронтов. Заколдованный круг получался. Русско-Балтийский вагонный завод, который и производил «Илью Муромца», мог поставить к лету 1917 года только семь самолётов, а по нашим подсчётам, к имеющимся в наличии шестидесяти бомбардировщикам требовалось добавить штук сто, не меньше. Наши, в общем-то, бесполезные разговоры в конечном итоге вылились в приказ – сформировать Северную эскадру бомбардировщиков. В зоне её ответственности был Северный фронт, базовый аэродром располагался в десяти верстах от Пскова, командир – полковник Аверин. Самому Шидловскому я присвоил очередное звание – генерал-майор, и назначил командовать всей бомбардировочной авиацией России. По существу, он и сейчас этим занимался. А идеей этого приказа было формирование из имеющихся тяжёлых бомбардировщиков двух тактических групп, отвечающих за нанесение ударов с воздуха по прорвавшимся германским частям на Северном и Центральном фронтах. Именно они вызывали у меня самые большие опасения. В ходе разговором с Шидловским мне хоть стало понятным, что таким количеством самолётов наступающих германцев не остановить и всё-таки нужно любым способом остановить разложение армии. Чтобы солдаты не разбежались, не желая воевать, тем более, когда увидят наползающих на них, громыхающих и извергающих из себя огонь, железных монстров. Наверняка Германия применит на Восточном фронте танки, которые её военная промышленность уже начала производить. Конечно, я надеялся, что, применяя «Катюши», удастся остановить немцев, но без пехотной поддержки и контратаки на ошеломлённого врага победа на узком участке фронта, где будут применены «Катюши», окажется пирровой. Передовая германская часть будет остановлена и, может быть, даже и уничтожена, но немцы, имея приказ, продолжат наступление, а наши разложившиеся части не смогут оказать им даже слабенького сопротивления.