Но в аду для всех заранее расписаны места. Там чудес не бывает. То, что произошло дальше, я сумела восстановить в каком-то порядке много времени спустя. Там и тогда я существовала, действовала, жила, умирала, надеялась и сгорала без участия оцепеневшего в ужасе мозга. Без объемного зрения, без боли в обезумевшем теле, без малейшего страха в душе смертницы. Это теперь я несу в себе память о каждой воссозданной минуте как главный опыт, как самое невероятное усилие, как окончательный приговор наивности. Я ничего не сумела остановить, облегчить… Но я была со своими в аду.

Человек, который стоял перед Александром, протянул руку к сумке. Александр не отдавал ее, что-то крикнул тому, кто держал Колю. Видимо, условие – передавать одновременно деньги и мальчика. В этот момент его собеседник вцепился в сумку двумя руками, а человек, который держал Колю, схватил пистолет и стал в упор расстреливать Александра. Тот даже не успел сам достать оружие.

Я смотрела не на лежавшего в луже крови мужа, а на Колю. Его похититель заталкивал в машину. Она рванулась с места.

Сергей схватил оружие и бросился навстречу этой машине. Он упал почти перед ней, непрерывно стреляя по колесам. Я пробежала пару шагов, потом упала и поползла туда на четвереньках.

Машина забуксовала, стала останавливаться. Водитель разбил переднее стекло и стал стрелять по Сереже. А он не мог стрелять по водителю, потому что рядом был Коля. И тут черной птицей опустился на крышу ангара вертолет, оттуда выскочил человек, затянутый в комбинезон. Он сделал один выстрел. И все кончилось.

Сергей, прихрамывая и придерживая окровавленный локоть левый руки, подбежал, сумел сквозь разбитое стекло открыть дверь машины.

Я подошла и увидела на водительском сиденье тело человека в черном. Голова в мокром от крови шлеме лежала на Коле, который сидел неподвижно с закрытыми глазами. От ангара бежали люди в одежде спасателей. Один из них вытащил водителя, стащил с него шлем…

Это была женщина. Длинные волосы залипли комком в страшной ране на виске. Я выхватила из чьих-то рук Колю и совсем не почувствовала его веса. Но он был теплым, я губами поймала его дыхание. Только глаз не открывал.

Потом рядом со мной раздался хриплый голос Харитонова:

– Вы здесь. Не удивлен. Положите ребенка на носилки. Его перенесут в вертолет, там ждет врач.

– Я отдам его, если вы разрешите лететь с ним.

– Да какие уже разрешения. Все кончилось. Конечно, летите. Вашего мужа тоже сейчас перенесут. С ним сложнее: ноги фиксируют, раздроблены кости. Ранение в голову.

– Куда его повезут? Его же не арестовали? Я видела, он пытался обменять деньги на ребенка, он боролся за сына. Он ни в чем не виноват. И это не он все придумал. Его кто-то заманил.

– Пламенная речь. Но мы не суд и никого не арестовали. Когда улетим, полиция приедет за этим трупом. Того, который уехал с деньгами, тоже перехватит полиция, как я надеюсь. Далеко не уйдет.

– Это женщина, – сказала я, глядя на тело. – Как это может быть?

– Я почти не сомневался, что увижу ее здесь. Сюзанна Цатурян, черный демон вашего мужа, преследует его по разным странам много лет. Слишком неровно дышала, чтобы просто убить. Но об этом потом.

Потом я стояла коленями в грязи и крови перед лежащим уже на носилках Александром. Он был в сознании, явно испытывал страшную боль. Посмотрел на меня и даже сказал:

– Ксюха, Коля жив? Хорошо. Я сейчас отключусь. Не отдавай меня ментам и врачам, лучше забери домой, я потом все решу.

– Здесь нет никаких ментов, дорогой. Это спасатели за Колей. И тобой. Я полечу с вами.

И я поцеловала его губы в крови, чувствуя то родство, которое рождается в душе при виде грозящей смерти, отбирающей близкую тебе жизнь. Да, в тот единственный миг он показался мне родным, отец моего неродного сына.

Когда я поднялась, сразу наткнулась на серый ледяной взгляд Харитонова. Он стоял рядом, держась за свое кресло!

В вертолете я без конца грела губами и целовала холодные ладошки Коли, шептала глупые слова, даже пела ему колыбельную шепотом. Он открыл затуманенные глазки и произнес:

– Не отдавай меня никому, Ксю. Хочу с тобой.

Вот так настигла нас всех наша несчастная, обреченная любовь в аду расплаты.

Сюзанна Цатурян

Эту драму нашей семьи, конечно, нельзя было спрятать от внимания прессы. Общественный интерес удовлетворил, утолил и поразил криминальной романтикой текст, который заменил объективную информацию. Это, конечно, войдет в коллекцию великих исторических легенд.

Я прочитала несколько раз в разных местах и просто услышала голос единственно возможного автора. Разумеется, это поэт, циник и изобретатель антинаучных теорий Сергей Кольцов.

Достоверность некоторых фактов о реальных людях и событиях была умело отодвинута на задний, второстепенный план душераздирающим образом женщины-мстительницы, для которой жизнь не стоила ничего по сравнению с позором растоптанной любви.