Читаем Имидж напрокат полностью

– Мы с Ксенией очень близкие подруги, – призналась Нина. – Познакомились в медучилище. Я из захолустья приехала в столицу, едва пятнадцать исполнилось. Мама отправила меня к своей сестре, понимая, что на родине шансов найти приличную работу нет, придется или на рынок торговать вещами податься, или на фабрику, где стиральный порошок делают. А я окончила девять классов на пятерки. Правда, школа была затрапезная, учили абы как, мои «отлично» в Москве тройками оказались. Тетя в медучилище полы мыла, она и попросила директрису меня в класс взять. Ксения тоже у какой-то бабки угол снимала. А в конце концов, когда мы с ней подружились, она у нас оказалась. Мы до сих пор в той квартире живем. Тетя умерла. У меня двое детей, у Ксении трое.

– Весело у вас, наверное, – улыбнулась я.

– Не передать словами, – сказала Нина. – Девочки в одной спальне, мальчики в другой. И общая комната, мы в ней телик смотрим, отдыхаем.

– Где же вы спите? – спросила я.

– Так еще две лоджии есть, – объяснила Нина.

– Вы ночуете на улице? – оторопела я.

– В общем, да, – засмеялась Нина. – Утеплили балкончики, провели туда электричество, батареи повесили, и получились две спальни. Лоджии длинные, но узкие, кровати там поместились, а вот тумбочка рядом не встает, я свою в ногах устроила, Ксюша вообще без ночного столика обходится. Все путем.

– Вы необыкновенный человек, – восхитилась я. – Пустили к себе подругу пожить и оставили ее навсегда с кучей детей, ни секунды одна побыть не можете.

– Дверь в свою спальню захлопну, и никто ко мне не полезет. В сильный мороз, конечно, в комнатке прохладно, но я жару не люблю, – пустилась в объяснения Нина. – Одеяло у меня пуховое, завернусь и прекрасно сплю. Ксюше тяжелее, она мерзлявая. Зимой в спортивном костюме и шерстяной шапочке спать укладывается.

Я включила чайник.

– Никогда не хотелось сказать: «Ксения, найди себе другое жилье, нам тесно»?

– Даже в голову не приходило! – с жаром воскликнула моя собеседница. – Мы друг без друга пропадем. Деньги заработанные складываем, вместе в радости и в горе. И ребята себя братьями-сестрами считают. Нам с Ксюшей расстаться – это… ну… как ногу отрезать или руку. И вот теперь – эта история с коракором. Что мне делать? Вы бы как поступили? У вас есть такая подруга, без которой вам не прожить?

– Да, – не задумываясь, ответила я. – Она врач, спасла мне в свое время жизнь, протянула руку помощи, когда я задумала с собой покончить, пригрела у себя. Сейчас мы живем в разных квартирах, но это не умалило нашей любви друг к другу.

– Примерьте ситуацию на себя, – взмолилась Нина.

– Катюша никогда не стала бы красть лекарства, – отрезала я, – для нее это немыслимое дело.

– А вдруг… – начала Нина.

Но я резко ее остановила:

– Никаких «вдруг». Катерина не способна на обман. Она доктор милостью Божией. Нет, нет и нет!

– Ладно, – сдалась Нина. – А если ваша Катя кого-то задушит, пойдете в полицию?

– Нет, – снова быстро ответила я, – к тому же Катюша не способна на преступление. У вас о Ксении другое мнение?

– Ксюша святая! – с жаром воскликнула Нина.

– Тогда почему вы ее заподозрили? – не поняла я.

– Так больше некому, – простонала Нина, – все на ней сходится.

– Поговорите с подругой тет-а-тет, – предложила я, – задайте ей прямые вопросы.

– Какие? – заморгала Нина.

Я пожала плечами.

– Простые. Правда ли, что она дала коракор Галкиной? Из каких побуждений? Из жалости? Из желания получить деньги? Поговорите по-дружески, постарайтесь убедить подругу самой прийти к главному врачу и рассказать о своем поступке.

– Так ее же выгонят, – шмыгнула носом медсестра. – Да еще шеф постарается, чтобы проштрафившейся работнице волчий билет выдали. И Ксения меня не простит за то, что я выдала ее, точно со мной, как с Иркой, поступит. Они столько лет дружили, а из-за яйца поругались.

– Из-за яйца? – переспросила я.

Нина схватила салфетку и вытерла лицо.