Читаем Имя мое легион полностью

Ведьма Нина обмозговала свой брак довольно основательно. Хотя она и тщательно скрывала, что она полуеврейка, мемзерша, но ей не хотелось, чтобы ее муж когда-нибудь узнал это и обзывал ее чертовой жидовкой. Поэтому она выискивала себе жениха тоже из полуевреев-мемзеров. Его мать была еврейка, которая вышла замуж за американца, сделала ребенка, сразу же развелась и потом 18 лет тянула с мужа алименты. Это тоже один из трюков, которым частенько пользуются ведьмы. И ни в каком суде вы ничего не докажете. В результате фамилия у Нининого жениха была американская, Марвин Кларк, все шито-крыто.

Чтобы евреи не обижались, можно сказать, что ведьма Нина и ее жених-оборотень только думали, что они полуевреи. А на самом деле… Ведь их предки занимались теми же самыми фиглями-миглями, то есть мешались с выродками из окружающей среды, из поколения в поколение. И потому это просто помесь дегенератов изо всех стран, где евреи болтались четыре тысячи лет. Просто безродные космополиты. Марсиане. Как в рассказе мемзера Синявского «Пхенц».

Но если пойти по этому пути, то окажется, что многие евреи тоже только думают, что они евреи. Ведь многие полуевреи и четвертьевреи потом частенько возвращаются в лоно предков и мешаются в браках с чистыми евреями, как это получилось у всех трех детей Сталина. В результате получается перманентная помесь дегенератов изо всех стран, где евреи болтались четыре тысячи лет. Таким образом, бедные евреи как бы взвалили на свои плечи грехи всего мира.

Поскольку марсианка Нина выдавала себя за русскую дворянку, а ее приемный папеле был монархистом, то свадьбу они устроили по старому русскому обычаю – на Красную горку…

Обычай этот идет издалека. Когда-то, в дохристианской Руси, Красной горкой назывался праздник весны, возрождения природы и всего живого. Снег начинал таять на холмах. И вот тогда славяне собирались на одном из таких освободившихся от снега холмов – на Красной горке – и славили бога любви Леля, плясали и пели: «Ой, люлюшки-люли, разлюли да разлюли…»

Когда на Руси появилось христианство, то вместо Красной горки христиане стали праздновать другой праздник возрождения жизни – праздник Воскресения Христова – Пасху. Но некоторые по-прежнему предпочитали праздновать Красную горку, которая немножко изменилась и стала смахивать на древнеримские сатурналии и вакханалии. Там было все – вплоть до ротового эротизма Фрейда.

Когда христиане посмотрели, что это за люди и чем они там занимаются, то по простоте душевной прозвали их язычниками, то есть минетчиками. Это отразилось и в семантике: из латыни пришло слово «язычник» – «pagan», которое превратилось в украинском языке – «ПОГАНЭЦЬ», откуда родилось русское слово «поганый», то есть «гадкий».

В процессе становления христианства языческую Красную горку оттеснили на неделю назад, и для христиан она стала Антипасхой, или Фоминым воскресеньем, – днем поминовения мертвых. В этот день православные шли на кладбища и по древнему обычаю клали на могилы родных и близких пасхальные угощения – крашеные яички и кули-чики.

А упрямые язычники, которых теперь уже называли ведьмами и ведьмаками, продолжали праздновать Красную горку как праздник плодородия и нарочно устраивали в этот день свои свадьбы. Там, где христиане видели смерть, язычники видели жизнь. Хотя в писании и сказано: не ищи духа живаго среди мертвых. Как это делает марсианин и педрик Пастернак в своем «Докторе Живаго». Тут тебе никакие доктора не помогут.

Кстати, по-английски Фомино воскресенье называют воскресеньем Квазимоды. Вот потому-то легионер Виктор Гюго в «Соборе Парижской богоматери» и назвал своего героя-урода не как-нибудь, а Квазимодо.

Но такие тонкости теперь знают даже не все богословы. Зато это хорошо знают богословы советской инквизиции из 13-го отдела КГБ. Дело в том, что некоторые ведьмы и ведьмаки и по сей день любят свою Красную горку.

Потому-то ведьма Нина фон Миллер решила венчаться на Красную горку. Она не только выбрала Фомино воскресенье, но и церковь святого Фомы, один из автофекальных: приходов протестантского толка, где служил сам автофекальный архиепископ Феофан Сан-Хренцузский, про которого одни говорили, что он бывший князь Жох-Жоховский, а другие говорили, что он бывший еврей.

Нина венчалась, а папа с мамой пели в хоре. Старая шикса Милиция Ивановна зычно затягивала глубоким баритоном, а старый оборотень-выкрест Акакий Петрович подпевал ей тоненьким фальцетом:

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа… венчается раб Божий Марвин рабе Божией Нине… Господи Боже наш, славой и честью венчай их…

Мало кто знает, что скрывается за фасадом этого фиктивного брака. Иногда раб Божий Марвин жалуется своим приятелям, гомо американус, что его жена слишком самовлюбленна, что у нее нарциссизм. Она танцует голая перед большим зеркалом в спальне и делает любовь со своим собственным отражением. Трется о зеркало и страстно шепчет:

Изо всех невозможно-возможных возможностей – Ты всех невозможней – и всех милей!..