Фу… Кажется, пронесло.

Любочка широко улыбнулась и прошла к окну, где на подоконнике, на подносе, возвышались горкой разные сдобные штучки. Жутко калорийные, не печёные, а жареные рогалики, пирожки, лепёшки… густо посыпанные сахарной пудрой. Пахли они яблочным повидлом и корицей, а ещё прошлым.

– А пять съешь?

– Съем.

– А десять?

– Запросто!

– А двадцать? Чур, надкусывание не считается. Я серьёзно и по-честному, без фокусов и ворожбы.

– На голодный желудок съем и двадцать, – заверил Лент и, обхватив за тоненькую талию, усадил Анну себе на руки и, путаясь в её кружевном переднике, притянул к себе, чтобы уткнуться носом в шейные позвонки. Она прекрасно пахла. Не хуже пирожков, которые пекла, но печёные пирожки Лент любил намного меньше жареных.

– У тебя начнётся изжога!

Она, как всегда, оказалась права. С её уходом Ленту приходилось бороться с изжогой постоянно. Отвары Алевтины и домашняя еда быстро возвращали его в норму, но командировки не менее быстро возвращали изжогу. Он вспомнил венский кофе в парижском кафе, вспомнил Мину, вспомнил пентакль, и наконец вспомнил зачем пришёл к Любочке.

– Дорогая моя, я приехал, чтобы поговорить с Ольхой.

Глава 23

Домой Лент добрался поздно, злющим от пробок и перегруженным полученной информацией. Не количеством таковой, а её неопределённостью.

На Любочкиной кухне он долго и с ухищрениями выпытывал у лешего про арканы. Тот оказался жадным. Выкручивался. Убегал и подсовывал Ленту в собеседники девчонку, а Ольха вообще ничего не знала, кроме вызубренных в ските молитв. В общем, разговор оказался долгим, но в итоге Лент установил, что арканы перемещения возможны, и руны в этом случае достаточно надёжные помощники. Как инструмент такой аркан не универсален, разве что в делах любовных, поскольку базируется на эмоциональной привязке между людьми, а как активируется и вовсе никто уже не помнит.

Ужимки и недоговорки лешего ужасно измотали. Сколько раз Лент терял терпение и зеленел? Леший пугался и убегал, снова оставляя за себя девчонку, и так по кругу. Пока на кухню не ввалился пришедший в себя сосед Любочки Аристарх. Он уставился сумасшедшими глазами на полупрозрачную Ольху, потом на Любочку, рассеянно кивнув в узнавании, а потом на Лента. Тот невольно подметил, что глаза у соседа стали светлыми, серо-голубыми, но их Аристарх сразу закрыл, даже зажмурился.

– Слепой! – захныкал он сдавленно. – Слепой ведьмак!

Потом они его дружно отпаивали чаем, предварительно попросив убраться мару, уговаривали и объясняли, что у него нервный шок, оттого что его стукнуло током. Придумала это Любочка. Аристарх с ней радостно согласился и охотно поддался на все последующие уговоры – и перекусить, и успокоиться, и отправиться восвояси. Он почти ничего не помнил, так что возиться с его памятью Лент не стал.

И вот теперь, сидя напротив Алевтины, с Пыжом на плече и телефоном в руке, он раздумывал над следующим шагом.

Что-то он упускал. Остатки потусторонней силы в Аристархе ясно дали ему понять, что для демонов он «слепой». Это было любопытно, но ненасущно, мало ли, а вот аркан перемещения – это интересно. Высший Демон не зря оставил ему подсказку. Вероятно, рогатый надеялся, что таким образом Лента выбросит к Мине. Чего греха таить, если аркан использует эмоциональную привязку, то к Мине его как раз и выбросит, куда ж ещё? Но зачем? Демон хочет с ним поговорить и использует для этого Мину, как наживку? Почему так сложно? В офис тот пришёл безо всяких экивоков, мог и домой подскочить, в дверь позвонить, Лент бы вышел, перетёрли бы.

Получалось, что сегодня Лент коснулся сразу двух тем, которых пообещал себе временно не касаться. Первая – это намерения Демона. Ведь решил же, пусть ими занимаются аналитики синих! Вторая – Мина… Тут сложнее, но тоже не ко времени. Сначала нужно разобраться, какая роль в этой авантюре отведена девушке. А пока непонятна сама авантюра – непонятны и роли. То есть стремиться ко встрече с Миной пока не только рано, но и глупо, и он прекрасно это понимал, однако, глядя на пентакль, осознавал не менее отчётливо, что стоит ему узнать, как активируется этот аркан, сделает он это немедленно и не задумываясь.

Алевтина молчала. Ждала. Он встал и отправился в архив с твёрдым убеждением просидеть там всю ночь, весь следующий день и, если надо, всё остальное оставшееся до отъезда время.