Пока Вайс нажимала на юристов, чтобы они позволили сделать еще несколько поисковых запросов, ей позвонил заместитель начальника юридического отдела компании, который назвался Джимом. Она спросила фамилию, и он ответил: “Бейкер”. Вайс вспоминает: “У меня отвисла челюсть”. Джим Бейкер возглавлял юридическую службу ФБР, и некоторые представители консервативных кругов не доверяли ему, поскольку он был вовлечен в целый ряд скандалов. “Какого хрена? – написала она Маску. – Вы просите человека пробивать самого себя? Это ни в какие ворота не лезет”.

Маск взбесился. “Это типа как попросить Аль-Капоне проверить свою же налоговую декларацию”, – сказал он. Он вызвал Бейкера на встречу, и они схлестнулись по вопросу о том, какие гарантии конфиденциальности давало мировое соглашение между Twitter и Федеральной торговой комиссией. “Можете перечислить мне основные принципы этого мирового соглашения? – спросил Маск. – Оно лежит прямо передо мной. Назовете мне хоть один из его пунктов?” Дискуссия была обречена на провал. Бейкер хорошо разбирался в вопросе, но его ответы просто не могли удовлетворить Маска, и дело быстро кончилось увольнением.

<p>Фильтрация по видимости</p>

Тайбби и Вайс привлекли на помощь нескольких коллег и обосновались в душегубке без окон, которая благоухала немытыми мушкетерами и тайской едой. Джеймс и Росс, помогавшие им с цифровыми инструментами поиска, работали по двадцать часов в день, и казалось, что у них скоро глаза вылезут из орбит. Иногда по вечерам Маск заходил в душегубку, съедал кое‐что из остатков еды и пускался в долгие рассуждения.

Изучая старые электронные письма и сообщения в Slack, отправленные сотрудниками Twitter, Вайс гадала, что подумала бы о людях, которые решили бы прочесть ее личную переписку. От этого ей становилось противно. Росс тоже был щепетилен. “Честно говоря, я хотел оказаться как можно дальше от того, чем они занимались, – говорит он. – Я вроде как пытался им помочь, но мне не хотелось в это впутываться. Я не слишком политизирован, а это дело очень плохо пахло”.

В одной из статей, которые Вайс с командой написала на основе “файлов Twitter”, описывалась “фильтрация по видимости” – практика ограничивать охват определенных твитов или пользователей, чтобы они не занимали верхних строчек в поисковой выдаче и не признавались популярными. Крайним ее проявлением были так называемые теневые блокировки, при которых пользователи могли публиковать твиты и видеть их, но понятия не имели, что ни один другой пользователь платформы этих твитов не видит.

С технической точки зрения, Twitter не занимался явными теневыми блокировками, но использовал фильтрацию по видимости. Беседуя с Йоэлем Ротом, Маск лично принял такую идею как альтернативу полным блокировкам пользователей и несколько недель назад публично похвалил эту политику. “Негативные и ненавистнические твиты будут максимально обесцениваться, а их распространение будет сдерживаться, поэтому Twitter не будет получать с них ни рекламных, ни других доходов, – написал он. – Эти твиты не будут попадаться на глаза, если не искать их специально”.

Проблема возникала при проведении фильтрации по видимости с политической предвзятостью. Вайс пришла к выводу, что модераторы Twitter вели себя гораздо агрессивнее при снижении охватов сообщений, написанных правыми. “[В компании] был тайный черный список, а командам поручалось ограничивать охваты тем и аккаунтов, которые признавались нежелательным”, – написали Вайс с командой. Кроме того, Twitter, как и многие СМИ и образовательные организации, сузил определение допустимого дискурса. “Люди, стоящие во главе этих институтов, ввели новые параметры, расширив определение таких слов, как «насилие», «вред» и «безопасность»”.

Интересный пример показала эпидемия COVID. Одной крайностью была очевидно вредоносная медицинская дезинформация, например продвижение “народных” средств и методов лечения, опасных для жизни. Но Вайс обнаружила, что в Twitter с готовностью ограничивали и охваты сообщений, которые не согласовывались с официальными высказываниями, включая вполне правомерные обсуждения таких вопросов, как вызывают ли мРНК-вакцины проблемы с сердцем, работает ли обязательное ношение масок и правда ли вирус появился из‐за утечки из лаборатории в Китае.