Читаем Иллюзия любви полностью

Сжав виски, чтобы вытеснить рвущееся внутрь головы бе– зумие, Васик проговорил:

– Она была здесь... Только что. Я ее видел и с ней разговаривал. – его голос получился зыбким и далеким, Васик даже сам не узнал собственного голоса.

Бармен вздохнул. Он, наверное, уже привык иметь дело с пьяными или обдолбанными клиентами, так что ничему не удивлялся.

– Шел бы ты домой парень, – просто сказал он и зевнул. – Уже утро совсем.

Васик кивнул бармену.

– Мне бы позвонить, – сказал он.

Бармен пододвинул к нему телефон, а сам, закурив сигарету, деликатно отошел куда-то в угол стойки. Принялся протирать и без того сверкающие стаканы.

Васик дрожащими руками снял телефонную трубку. Набрал номер Даши. Послушал несколько длинных гудков и положил трубку. Потом набрал номер Ольги и через минуту опустил трубку на рычаг.

– Как это? – шепотом спросил он сам у себя. – Нет никого дома? Где они могут быть в такое время, а? Господи... Не дай мне с ума сойти...

– Нет никого, – сообщил он подошедшему бармену.

– Ну, так иди с богом, – кивнул тот ему.

– Да, да, – пробормотал Васик, пытаясь подсчетом бутылок на зеркальных полках витрины в глубине барной стойки установить нерушимую стену между яростно вспухающими в его воображении картинками и сжатым в ледяной комок сознанием, – Сейчас я немного посижу и пойду... Сколько времени? Половина шестого? Мы договорились на десять часов... В сквере. Я пойду туда и подожду... Что мне стоит посидеть до десяти? Всего-то – четыре с половиной часа...

Бутылки, отражаясь в зеркалах, множились и очень скоро заполнили все помещение бара. Равномерные глухие стуки, появившиеся неизвестно откуда, становились все громче и громче, покрывая маячившую перед глазами Васик стеклянную стену сетью тончайших трещин.

– Молодой человек! – снова услышал Васик голос бармена. Тогда смолк стук шагов, раздался оглушительный звон, и бесчисленное множество осколков осыпали Васика с ног до головы.

– Молодой человек! – повторил бармен, с изумлением наблюдая странного посетителя, который, зажмурив глаза, быстро-быстро дотрагивается кончиками пальцев до волос на голове, как будто что-то стряхивает с себя.

– А? – хрипло вскрикнул Васик, очнувшись и открыв глаза, – это ты... А где она?

– Шел бы домой, – повторил бармен, которому видно надоело общаться с явно ненормальным посетителем, – я ведь и охрану могу позвать...

Васик поднялся и молча покинул бар.

– Счастливо отдохнуть, – по привычке сказал бармен и постоял, глядя вслед Васику, примерно полминуты.

– Позвольте вам представить, – проговорила Марианна Генриховна, возвращаясь на кухню, – Иван. Я вам про него только что говорила. Иван, это Даша. Ольга.

Высокий молодой человек, улыбчивый и светловолосый, казавшийся почему-то прозрачным, несмотря на довольно плотное телосложение, слегка поклонился – по очереди – сначала Даше, потом мне. Как мне показалось, на мне свой взгляд он задержал несколько дольше, чем на Даше.

Я с облегчением выдохнула. Все-таки, это был не дядя Моня. А... тот самый жених пропавшей без вести дочери Марианны Генриховны. Кстати, довольно милый молодой человек.

– А мы как раз чай пьем, – сказала Марианна Генриховна, – садись, Ваня, с нами. Мы с Дашей разговариваем, а вот ее подруга явно скучает. Не займешь ее, пока мы с Дашей закончим нашу беседу?

– С удовольствием, – ответил Иван и сел рядом со мной.

«Какой у него приятный голос, – подумала я вдруг, – кажется, такой голос называют бархатный».

Я вдруг поймала себя на том, что слишком долго разглядываю пришельца. Он тоже не сводил с меня глаз. Посмотрев друг другу в глаза, мы одновременно смутились и потупились. Я машинально взглянула на часы.

«Странно, – мелькнула у меня в голове мысль, – шесть часов утра... выходит, мы с Дашей просидели здесь всю ночь? А такое ощущение, что всего часа два»...

Я посмотрела в окно. Шторы были опущены. Потом снова на часы – они так же показывали шесть часов. Секундная стрелка не двигалась.

«Все правильно! – с облегчением подумала я. – Часы у меня остановились... А я-то думала...»

Я подняла голову. Иван отхлебнул чай из чашки, словно по волшебству появившейся перед ним. И снова посмотрел на меня. И улыбнулся, начиная разговор.

– Вы, Ольга, чем занимаетесь?

Радуясь бархатным переливам его голоса, я ответила.

– Реклама, – мягко выговорил он, – очень интересная область деятельности.

– А вы чем занимаетесь? – в свою очередь спросила я.

– Я искусствовед, – ответил Иван и посмотрел на Марианну Генриховну.

Та все разговаривала с Дашей. Сути этого разговора я не уловила, но заметила, что Даша настолько увлечена, что не замечает, что чай свой давно уже выпила – она время от времени прихлебывала из совершенно пустой чашки.

«Как это похоже на Дашу, – подумала я, – увлекающаяся натура, что и говорить... А она ведь и вправду напишет роман. И роман этот будет, я думаю, весьма неплох – если она использует рассказанные ей Марианной Генриховной истории»...

Голоса Даши и Марианны Генриховны равномерно журчали, сливаясь в прозрачный хрустальный поток, словно резной заборчик отгораживающий нас с Иваном от всего остального мира.